Поттер чувствовал себя на высоте. Ряды его партии стремительно росли, митинги в разных городах с требованием реформ проходили каждый день. Рита Скитер регулярно появлялась в доме на площади Гриммо, записывая интервью с Гарри и обсуждая с ним новые статьи в «Ежедневном Пророке». Это обстоятельство раздражало Джинни, которая ревновала своего жениха к журналистке, но потом смирилась: если так нужно для дела, пусть её будущий муж общается с кем захочет.
* * *
Гермиона помогала Драко собрать вещи. Сегодня его выписывают из клиники святого Мунго. Память молодого человека восстановилась лишь частично, и то благодаря стараниям мисс Грейнджер. Заведующий отделением магической психиатрии, пораженный результатами её метода лечения, предложил юной волшебнице продолжить учебу в медицинском колледже с перспективой дальнейшей работы в клинике. Гермиона сказала, что подумает. Вместе с Драко она вышла из больницы.
На крыльце их уже ждала целая делегация: мистер Гарет Гринграсс с дочерьми, родители Драко и журналистка из «Ежедневного Пророка» Рита Скитер, что-то строчившая на пергаменте своим самопишущим пером. Никто не догадывался, что прибыла она сюда по заданию не только своего шеф-редактора, но и Поттера, который тоже хотел быть в курсе всего, что касалось его бывшей подруги и Малфоя-младшего.
Астория и Дафна бросились к молодой паре. Старшая благодарила Гермиону, а младшая обнимала самого Драко, радуясь его выздоровлению.
— Здравствуй, сын.
Холодный, словно лязг металла, голос мистера Малфоя никак не вписывался в атмосферу ликования по поводу выписки Драко из больницы. Его голубые, как небесный лёд, глаза ровным счётом ничего не выражали. Платиновые волосы, укороченные в Азкабане, частично отросли, бледное лицо напоминало белую гипсовую маску, лишенную человеческих эмоций. Леди Нарцисса стояла чуть поодаль и молчала. Женщина была одета в скромное чёрное платье и такую же черную шляпку, которые, однако, ей очень шли. Лицо миссис Малфой оставалось таким же непроницаемым, как и у её мужа. Было трудно определить: радуются ли эти надменные аристократы, что их единственный отпрыск покинул стены клиники, или же нет?
За воротами больницы бесновалась толпа сторонников Дамблдоровской партии с привычными плакатами и лозунгами, требовавшими осуждения Малфоев и других Пожирателей Смерти. Над ними развевалось красно-желто-синее партийное знамя — цветов трёх факультетов, студенты которых принимали участие в битве за Хогвартс. Красная часть этого флага — чуть больше остальных, и на ней изображена эмблема: рука в ежовой перчатке с шипами, сжимающая за горло извивающуюся змею — явный намек на слизеринцев и аристократов, поддерживавших Волан-де-Морта. Авроры в алых мантиях не давали протестующим прорваться внутрь, во двор клиники. Кроме проклятий в адрес Малфоев, слышались обвинения Гермионы в предательстве и свист.
— Мисс Грейнджер, — так же холодно, как и приветствие сыну, произнёс Люциус, — мы благодарим вас за оказанную помощь. — Девушка хотела ответить, однако мужчина не дал ей возможности это сделать: — Но более в ваших услугах наша семья не нуждается.
«Услугах?» — пронеслось в голове Герми. Это слово она восприняла как оскорбление, и от нахлынувшей обиды еле сдержалась, чтобы не ответить этому напыщенному павлину в его же тоне.
— Отец… — начал было Драко, но Малфой-старший перебил его:
— Очень хорошо, что ты узнал меня. Мисс Асторию Гринграсс ты тоже знаешь. Пользуясь моментом, в присутствии свидетелей, включая представителя прессы, — он кивнул в сторону Риты, — я объявляю о вашей помолвке и предстоящем бракосочетании. Сэр Гарет много сделал для всех нас, и его дочь — лучшая пара для наследника рода Малфоев.
Гермионе показалось, что Люциус публично ударил её в лицо, щеки её покрылись румянцем.
— Что? Какая помолвка? — округлив от удивления глаза, воскликнул Драко. — Мы ни о чём таком с ней, — он посмотрел на Асторию, которая виновато потупила взгляд, — даже не разговаривали! Асти, ну скажи хоть ты…