Девушка вернулась, держа в одной руке влажную тряпочку, во второй — флакончик с прозрачной жидкостью. Драко так и застыл, едва не открыв рот от восторга и изумления. Но успел плотно сжать разбитые губы, криво ухмыльнувшись.
— Что? — Гермиона замерла на месте, инстинктивно начав разглядывать саму себя — может быть, с ней что-то не так?
— Ты такая… — начал Драко, но она перебила его, подойдя вплотную и начав своё лечение:
— Ой, да ладно тебе. Самая обычная. Есть и получше меня. Ещё скажи, что первый раз видишь голую девушку.
В её словах явно слышалось нескрываемое ехидство. Драко скривился от щиплющей боли. Это дало ему возможность промолчать. Лгать он ей не хотел. Герми была не первой в его жизни. Далеко не первой. Но ни с одной из предыдущих своих любовниц Драко не чувствовал того, что с Герми. Она действительно была особенной.
Закончив процедуры, Гермиона накинула розовый махровый халатик и пошла в душ, оставив Малфоя-младшего наедине с его мыслями. Услышав шум воды из ванной комнаты, юноша призадумался.
«С этим надо что-то делать! Нельзя прятать голову в песок и делать вид, что ничего не происходит. А вдруг в следующий раз она действительно сбежит к рыжему придурку, что тогда?»
Когда Герми закончила водные процедуры и пошла на кухню готовить завтрак, Драко тоже принял душ, а потом вернулся в комнату, натянул штаны прямо на голое тело и уселся за свой ноутбук. Пергамент, перья и чернила теперь казались ему дремучими пережитками прошлого. Он некоторое время смотрел на белый экран и мигающий курсор, а потом набрал короткий текст послания: «Поттер! Надо встретиться на нейтральной территории. Д. Малфой». А внизу, вместо подписи, он вставил изображение свитой кольцами змеи с раскрытой пастью и раздвоенным языком. Шрифт был увеличен до максимально возможного так, чтобы короткое письмо заняло целый лист. Потом он распечатал его на принтере, несколько раз просмотрел и перечитал, оставшись довольным своей работой.
Гермиона вернулась с подносом, на котором вкусно пахла яичница с беконом, возвышались два стеклянных стакана с манговым соком, манил ароматом свежезаваренный кофе, а подрумяненные тосты были ещё горячими.
— Я слышала звук работающего принтера, — сказала Герми, хрустя коричневатой хлебной корочкой и накалывая на вилку жареное яйцо с кусочком бекона. — Ты что-то печатал?
В отличие от Рона Уизли, Драко никогда не разговаривал с полным ртом и только кивнул в ответ.
Так и не дождавшись объяснений, Герми закончила свой завтрак, собрала посуду и тут только заметила, что одна из клеток с совами пуста.
— Ты кому-то отправил письмо?
— Да. Мистеру Гарету. Узнать, как там продвигается дело родителей.
Врать и не краснеть было отличительной чертой Малфоев, коварство и бессовестность которых стали синонимами их фамилии. Драко обучился этому искусству ещё в детстве. Сейчас он этого не помнил, но навыки явно сохранились. Ему не хотелось обманывать Гермиону, но пришлось, чтобы она сама не наделала глупостей. Текст письма он, разумеется, тут же удалил с компьютера, не забыв очистить «корзину».
Ответ Гарри пришел как раз тогда, когда Гермионы не было дома. Она решила, что пора бы им с Драко обзавестись мобильными телефонами. Раньше она не пользовалась этим удобным гаджетом — просто не было такой потребности: в мире магглов у неё почти нет друзей, а в магическом эти чудеса техники ещё не появились. Она предлагала и Малфою пойти вместе с ней, но он отказался, сославшись на плохое самочувствие: мол, после мордобоя, устроенного ею, у него кружится голова. Грейнджер пожала плечами: «Как хочешь, но чтобы потом не было нареканий, что выбрала не такой, как тебе нравится», и ушла. Драко сам закрыл дверь и наложил защитные чары с кодовым словом, которое знали лишь они двое.
Ушастая сова с ответом от Поттера села на карниз примерно через час. Драко впустил её, открыв окно, угостил лакомством и отвязал от лапки белый свиток, перетянутый красной ленточкой.
«Дырявый котёл. Через час. Не опаздывай» — было написано фиолетовыми чернилами. Вместо подписи Гарри изобразил меч, рассекающий пополам змею. Драко улыбнулся.
Он быстро оделся, закрыл за собой дверь, спустился на лифте вниз и вышел на улицу. Вокруг всё гудело, шумело, визжало, как и в первый раз, когда молодой волшебник оказался в мире магглов. Но теперь его это не пугало, даже потешало. Суетливые магглы напоминали ему муравьёв, а этот огромный город был их муравейником. Одним из тысяч таких же. И это ещё раз убеждало Малфоя, что магглы не способны жить самостоятельно, без сильной руки. Магической сильной руки. В любом муравейнике есть королева-матка, есть воины, а есть миллиарды рабочих муравьев. Вот магглы и являются этими рабочими муравьями. А им, волшебникам, нужно быть королями и королевами, воинами и судьями для этих миллиардов копошащихся букашек, всё время куда-то спешащих и даже не замечающих, что ими управляют.