...не отвлекайся, не теряй нить...
Но видение проникло вопреки его воле.
Это его отец?
Рыжий воин в лёгком обмундировании бросал бутылки с огненным составом. Рядом метался Ноэль, размахивая мечом. Завидев Эллиота, он почти набросился на него, но того спас боевой товарищ. Шлем Ноэля не защищал лицо, и поэтому, сыграв на его короткой слабости, Эллиот подобрал с земли горящую ветвь и вонзил ему в глаз.
Ноэль выронил меч и, закрываясь от мира, пал ниц. Тот крик сорвал его голос, ибо кричал он до тех пор, пока не лишился сознания...
Майло убрал руку и облегчённо выдохнул. Мир растворился в слезах, но боль притупилась быстро, подчинившись внутреннему свету.
Ноэль сдвинул повязку, и Гио ахнул в восторге от свершившегося чуда:
— Сэр? Как Вы? Он... сделал это? Вы видите?
Ноэль осмотрелся вокруг себя, затем притянул к себе Гио, осмотрев с головы до ног, и крепко обнял его.
— Я вижу. Я вижу, Гио! — а вслед, отбросив приличия, обнял и самого Майло. — Я вижу! Я и не надеялся, думал, что помру слепцом! Моих речей не хватит, чтобы выразить Вам мою благодарность!
Майло остолбенел от той неожиданной радости, которую излучала его душа. Сердце забилось в благоговении. От тепла прошлись мурашки. С какой резкостью Майло принимал печаль, которая ему не принадлежала, с такой же яркостью он разделял и чужое счастье.
...ну всё, хватит...
— Не нужно говорить. Я уже знаю, — он стряхнул слёзы и похлопал Ноэля по спине. — Наслаждайтесь. Мне пора.
Отстранившись, Майло отправился вглубь деревни. Его пытались окликнуть, но он не остановился. Той подпитки, которую подарила ему радость Ноэля, должно хватить надолго. Пока ликовал его свет, готовый делиться собой со следующими страждущими, нужно закончить начатое. Скоро запоют старые следы, собрать бы новые, и тогда уже не будет страшно.
Майло не нуждался в расспросах и проводниках. Стоило ему выйти на главную площадь, как деревня сама предоставила ему пути. Боль шла с одной стороны, с другой, с третьей. Печаль и скорбь звали его, задыхаясь от тьмы. В мыслях люди хоронили друг друга, сдаваясь от бессилия, но нет, не бывать тому.
Пусть хоронят тех, кто валяется в телегах.
...прости меня, Освин...
Но для боли нет различий между странами и сословиями.
Деревня качалась на волнах слёз. Краски смывались, смешивались с чернотой, которую он забирал, которую свет отказывался очищать, ибо силы его уходили к жителям. Его пускали то в один дом, то в другой, не обращая внимания на его одежды, тянулись к нему как к угасающему лучу, утопая в болоте небытия. Они ему не враги — как и он им не враг.
Всё пройдёт. Всё исчезнет. Не сегодня.
В круговерти этого вечера смешались прошлое и будущее, случившееся и то, чему случиться не суждено. Новый танец, посвящённый не смерти, но жизни. Танец, без устали ведущий вперёд. И за толстой стеной настоящего хрупким шелестом напоминали о себе мотыльки, забытые в Риверхилле, хранящие осколки его прежней сущности...
— Сэр Майло!
Кажется, это Гио. Майло открыл глаза и узнал в том, кто его разбудил, слугу Ноэля.
...с каких пор кто-то зовёт меня «сэром»?..
Он не помнил, как заснул. А, может, упал в обморок. Страдания невинных селян задушили его жизнь на время ночи. Сквозь брусья сгоревшей крыши проникали лучи рассвета. Да, точно, он лежал внутри каркаса умершего дома. Повсюду шумели крыльями мотыльки, завоевав бывшее людское жилище.
— Сэр Майло, очнитесь. Мы Вас искали.
— Да... Я в порядке. Я в порядке, — твердил он как молитву. — Что-то случилось?
— Сэр Ноэль отправил меня за Вами, — стоя на коленях, сказал Гио. — Он хотел попрощаться.
...попрощаться?..
— Где он? — сбросив путы сна, Майло сорвался в бег, а испуганные мотыльки расплескались волнами, кто куда.
Гио, сумев обогнать его, показал, куда идти. Ноэль и другой слуга восседали на лошадях на самом краю деревни, на дороге, что вела в противоположную сторону от того пути, по которому сюда пришли англичане.
— Сэр, я привёл его! — ликуя, произнёс Гио и прошёл к лошади, которая предназначалась ему.
Ноэль казался отдохнувшим и готовым к новым странствиям. Взгляд на его лицо, лишённое глазной повязки, вызвал в Майло неописуемую гордость за проделанную работу. Такое чувство приходило к нему крайне редко. Его ремесло не нуждалось в бессмысленных благодарностях, но в случае с Ноэлем было несколько иначе.
— Спасибо, что пришли! — отдал честь Ноэль. — Я посчитал невежеством покинуть Вас, не попрощавшись.