— Сочту за комплимент. И куда Вы направляетесь?
— Далеко! Очень далеко. Сначала в Париж, а там поглядим. А посему позвольте откланяться! Я был рад нашему знакомству, Майло Риверхильский. Покуда местные Вам будут рады, оставайтесь, сколько душе угодно. Мне с моими друзьями пора в дорогу.
Так скоро? Едва в нём возродилось пламя, как его вновь грозятся затушить.
Значит, они уходят. Они уходят, ибо ведёт их будущее, которое они сумели для себя предопределить. Они покинут деревню и бросят его одного, с обветшавшей верой и неопределённым предназначением.
Ему некуда идти. Но и оставаться он не намерен.
— Я с вами.
— Зачем? — удивился Ноэль. — Вам незачем находится там, куда я отправляюсь.
— Независимо от того, куда Вы отправляетесь, я с Вами.
Ноэль изучающе смотрел на Майло, как будто ни разу его не видел, словно бы до сих пор верил, что прозрел полностью.
— А Вы настойчивы! Мне нравится Ваш порыв, но я отправляюсь убивать Ваших сородичей. А потому времени в обрез! Нам нужно нагнать их, куда бы они ни пошли. И поверьте, мне будет крайне обидно за нашу короткую дружбу, если Вы помешаете мне вступить с ними в бой.
Майло потёр ладони, которые зудели от рубцов украденных мук.
— Я не помешаю.
Отказ он не собирался принимать.
— Что? Вот как? Отчего же?
— Я отправляюсь с Вами, — повторил Майло и натянул на лицо маску с клювом.
— Сэр Майло, пожалуйста, — Ноэль положил руку на сердце, — я прекрасно осознаю Ваше желание воссоединиться с ними. Но прошу Вас, Бога ради, после того, что Вы для меня сделали, не заставляйте меня сражаться против Вас.
— А я и не собираюсь сражаться против Вас, сэр Ноэль. Я буду лишь наблюдать. Я собираюсь вернуться к ним лишь с одной целью.
— И какова это цель?
Над ответом он не думал долго, и, как позднее передал Гио, в тот момент его глаза вновь озарились серебром.
— Дать им понять, что Господь не собирается покровительствовать им вечно. И если они продолжают принимать меня за знаменье Божье, то я преподам им хороший урок.
Таким образом, мстительная троица превратилась в квартет.
Их поход занял несколько дней, но сколько точно, ответить трудно. Майло ехал на одном коне то с Гио, то с Лойем, вторым слугой. Дойдя до Парижа, их скромный отряд узнал, что англичане так и не заходили в столицу. И тогда они отправились на север, руководствуясь чутьём и видениями Майло.
— Говорите, Вы не знаешь, откуда в Вас сия благодать? — спрашивал Ноэль.
— Мой свет живёт во мне с рождения. Те образы, что я вижу, подарила мне Элейн, — отвечал Майло на французском, стараясь привыкнуть к языку вынужденных напарников. — Я поклялся ей, что буду нести наше общее время до последнего вздоха. А, когда я провожал её последний вздох, она отдала мне свою силу. Не знаю, как у неё это получилось.
— Так вы оба были святыми, но не сумели изгнать смерть? — скептически отметил Ноэль.
Майло тихо прорычал, но затем ответил, успокоившись:
— Я повторюсь. Мы не святые. Мы обыкновенные смертные, исполнявшие свой долг.
Ноэль одобрительно кивнул и улыбнулся:
— Не переживайте. Однажды Вы его исполните. Я готов сказать наперёд, Вы не такой, как они. Я верю в Ваше правосудие.
Любопытное заявление. Он завернул в слова его собственные подозрения, витавшие на уме без внятной формы.
Да. Он будет судить и дальше. Он станет судьёй всего мира.
Отряд замка Эшстоун изъявил намерение двинуться в путь отдельно ото всех. Очередное селение пало под их яростью, очередные простолюдины пали под их мечами. Фредерик и Болдуин, довольные собой, нагоняли страх на жителей, разгоняя их прочь, но гордость не сумела заглушить тоску.
Армия короля отправилась вперёд, а Фредерик с приспешниками решил переждать. Чего именно, он и сам не понимал. Тем не менее, смутное предчувствие беспокоило его больше и больше.
Лангдон, Освин, даже чудак Майло — кто их них разделит будущую победу? Никто. Они покинули поле земной битвы, дабы присоединиться к битве, став душами Небес. Когда-то они одержат вверх над Францией. Но при воспоминаниях о разговорах Майло и Освина невольно хотелось задуматься — а правильно ли они поступают?
— Я не верю, что Майло мёртв, — не выдержав, проговорил Болдуин. — Он самый везучий сукин сын из всех, кого я когда-либо знал. Отчего Господу забирать его у нас именно в такие ответственные дни?
— Пути Господа неисповедимы, друг мой, — отвечал Фредерик. — Но я рад, что ты высказал то же самое, о чём размышляю и я. Такие увечья, которые получал Майло, убили бы на месте любого. А он выжил. Должен был выжить и сейчас.
— Если он и жив, то он нас не догонит. Откуда ему известно, куда мы направились? Король до последнего не решался отдавать нам приказ.