— Не убьёт! Он отомстил за нашу маму. Кто убивает англичан, тот враг англичан, – заключил Ивон.
…хороший мальчик…
Майло открыл дверь настежь, и дети покорно побежали за ним под какофонию умирающего города.
Над поверженным Каном растелилась новая звёздная ночь, когда Майло вернулся в лагерь англичан. Кто рыдал, кто спал, кто стонал от полученных ранений. Значит, он вовремя.
Горел большой костёр, вокруг которого уселись многие узнаваемые персонажи. Освин и Болдуин, бодрые и почти невредимые, резво вскочили и бросились встречать Майло, едва они того заметили:
— Сукин ты сын! Живой! А мы уж думали тебя хоронить!
— Хвала небесам! Ты настоящий счастливчик.
Майло утонул в их крепком объятии, не успев заговорить. Знают ли они про Лангдона? Нет, не надо. Если заговорят о нём, тогда-то он и придумает, чем оправдать себя. Не надо. Нужно продлить момент…
— Что ты делаешь? Ты сам-то ранен, нет? Перестань! – заверещал Освин.
У Освина повреждена рука, у Болдуина нога. Ещё чуть-чуть, главное, чтобы не отпускали его, пусть держат, да не прервётся же это объятие…
— Стой-стой-стой! – вскрикнул и Болдуин. – Оставь свои трюки для других, мы в порядке!
Готово. Тело горело от тепла радости и огня украденных ран. Конечности отекли так, что можно упасть при любом неловком движении. Но Майло, гордо подняв голову, позволил себе улыбнуться. Посмеют эти двое у него жаловаться.
— На других меня тоже хватит, — он высвободился из-под их рук и, кряхтя от усталости, выпрямил спину. След под лопаткой неприятно кольнул, но теперь любая боль казалось мелочной. – Вы не представляете, как я счастлив, что вы здесь.
Эти двое единственные, на кого не распространилась его тайная злоба, ради которых он по-старому бы пожертвовал всего себя, оставаясь под крылом отряда.
— Но-но, хватит нежных слов! Мы тоже рады, что ты цел, — в свойственной манере ответил Болдуин. — Садись с нами, а то весь бледный как призрак! Мы набрали еды, угощайся!
От пищи Майло отказался. Совесть не позволяла ему брать то, что наворовали у несчастных жителей эти ненасытные звери. Он молчаливо сидел, тоскуя, у стреляющего искрами костра, слушая рассказы рыцарей о боевых заслугах. Наблюдая за блеском света на доспехах, за всплесками красного и жёлтого, за огненными звёздами, что взлетали в надежде воссоединиться со звёздами небес, он ждал, когда существующие раны перестанут ныть, и он сможет забрать новые.
— Ты точно в порядке? – встряхнул его Освин. – Ты как будто бы не дышишь вовсе.
— Я? Не дышу? – Майло вобрал в себя воздух, и слух резко прояснился. Сколько времени он так сидел? – Я в порядке, честно.
— Не верю, — бросил Освин. – Мы здесь как братья! Если тебе хочется высвободить душу от любого груза, который ты несёшь, мы к твоим услугам. Я к твоим услугам!
Значит, братья. Занимательно. Если бы эти слова произнёс любой другой, кроме Освина, он бы решил, что над ним издеваются. До сих пор не верится, что «отважная троица Фредерика» исходит от общего прадеда.
— Ты тоже рассказывай, — полушёпотом ответил Майло. – Насчёт Лангдона…
— Я знаю, — оборвал его Освин. – Упокой, Господь, его душу, да прости ему все прегрешения, — и он перекрестился, глядя в даль ночного неба. – Мёртвые закончили свой путь, а живым идти и идти. О живых я пекусь больше, чем о мертвецах, Майло. Нам труднее всего. Это нам нести возмездие.
И тут входная ткань палатки сдвинулась с места, и наружу выглянул сэр Фредерик. Не похоже, чтобы ему навредили в бою, однако вид у него был предельно измотанный.
— Майло? Я слышал, Майло из Риверхилла вернулся?
— Так точно, сэр, — он встал и поклонился, отдав долг почтения.
— Пройдите ко мне. Нам стоит поговорить.
Майло послушно последовал за ним в палатку. Кто точно бы догадался о случившемся, так это сэр Фредерик, никто другой. Неважно, как именно. Главное, разобраться с последствиями.
Фредерик часто напоминал ему каменных идолов из старых книг. Или же статую, которая ожила, дабы неукоснительно выполнять отданные ей приказы. Он никогда не скупился на средства для достижения цели — Майло убедился в этом в самые первые дни знакомства.
— Мне тут нашептали, что ты помог бежать каким-то детям. Ты пощадил их и отпустил. Это правда?
Майло и не помышлял отныне скрывать сей поступок. Он кивнул и рассказал, как вывел Ивона и Анис за черту города, где их подхватил на лошадь французский рыцарь и увёз в безопасное место. Этот рыцарь принял его за местного, настолько стремительно истекал этот день.
— Зачем убивать тех, кто не причинит нам вреда?
— Неужели? Они не причинят вреда? Сегодня они дети, а завтра воины французской армии — нужны ли нам лишние враги? Нужны ли нам будущие противники, когда и в настоящем их хватает?