«Не сейчас. Я этого не хочу», - зверь разочаровано фыркнул и припав мордой к земле побежал в сторону осиротевшего дома.
ЧУЖАЯ
Деревенька Заячий лог, спряталась между двумя холмами заросшими старым ельником, переходящим в редколесье. За околицей, у самой кромки леса стояла заброшенная изба, когда то принадлежавшая местному бортнику. Три дня назад девушка лет семнадцати пришла в деревню и самовольно поселилась в пустующий дом. Селяне провожали ее любопытными, недоверчивыми взглядами. Новые люди были здесь в редкостью, поселение находилось слишком далеко от больших дорог и случайные люди сюда не забредали. К тому же девка была совсем одна, простоволосая, в огромном мужском тулупе поверх льняного платья. Из вещей небольшая тряпичная котомка за спиной и платяной узелок. Местные посовещались, и навстречу белокурой незнакомке вышел высокий грузный мужик в зеленом кафтане и овечьей шапке мехом наружу. Местный староста.
- Откуда идешь, девка? Чьих будешь? – густым басом спросил он, скрестив руки на груди.
Девушка посмотрела на него огромными, наполненными мукой глазами цвета стали:
- Откуда пришла, там уж нет ничего, стоит ли поминать? Жить у вас буду, если позволите, больше идти мне некуда, - у нее был хрипловатый голос с тонкими нотками.
- Да мы шо?! Мы тоже люди, все понимаем. Не серчай, новые люди у нас редкость, а ну как ты ведьма, али нечисть какая. Нам тутова неприятности не нужны. Мы люди честные, - смутился мужик.
- Не ведьма я, - девушка ухмыльнулась. – Травки знаю, бабка научила, хворь, если какая помогу. Коль не гоните, есть ли у вас изба пустая, или может хоть переночевать, в сарай пустите?
- Дык вон, изба Митьки-бортника третий год пустует. Помер мужик, земля ему пухом, семьи не было, - староста махнул рукой в сторону околицы. Что-то в незнакомке его настораживало, не давало покою, но сказать было нечего, да и не прогонишь под сочувственными взглядами односельчан. Травница опять же, полезная значит. С лекарями в их краях совсем плохо.
«А и черт с ней! Прогнать всегда успеем!» - подумал он. Девушка поблагодарила людей, как положено, низко поклонясь, да и пошла, куда указали. На мгновение, старосте показалось, что вслед за ней, по земле ползет тень очертаниями похожая на большую собаку.
***
Позже бабки говорили что, дескать, прошла то она по улицам совсем босая, видно погорела деревня, вот в чем было, в том и объявилась девка.
- Странная она, чаровница, небось, али кикимора, дай время, проявится нечисть, - переговаривались жители.
- Нет, шаманка, - утверждали другие и шли ставить богам свечи.
А тем временем над покосившейся крышей забелел уютным облачком печной дымок.
***
Я шла по деревне, а люди провожали меня любопытными, встревоженными взглядами. Их староста мне так вообще не понравился, весь раздутый как водяник, пучеглазый. От него пахло кислыми щами и тревогой. Не прогнали и на том спасибо.
Была там изба запущенная такая грязная, крышу повело, туда и пустили. Чтож, стены есть, печь целая, жить можно. Натаскав воды и прогрев дом, я вымела грязь, набила матрас старой соломой найденной в сарае. К вечеру, к дому потянулись женщины. Вздыхая и охая, с трудом скрывая любопытство, заходили они в дом ставили на лавку гостинцы. Добрые тут все-таки люди, сердобольные. Принесли мне кой-какую посуду, одеяло, куски полотна на полотенца, нитки с иглами, мешочки с сушеными грибами и яблоками, масло, крупу. Жена старосты туесок меда пожаловала, и пару несушек. Боялись меня, любопытствовали, и радовались одновременно, все-таки травник человек нужный, пусть даже и девка. Пока суть-да-дело, стемнело совсем, гости разошлись. Дождавшись, когда стихнут вдалеке приглушенные голоса, я скинула платье и, выпрыгнув в окно, побежала в лес, ища след.
Лес звал меня. Звал голосом волка, голод мучил меня вторые сутки, по пути сюда мне не везло в охоте. Лес был полон звуков и запахов, сотни следов и тропинок пересекались друг с другом, дразня меня, заставляя то поскуливать в нетерпении, то утробно рычать в азарте. Здесь пробежал заяц, а здесь лосиная тропа, на поляне шныряли недавно куропатки и снова заячьи следы: все эти причудливые линии сплетались в единый нестройный рисунок и увлекали за собой. Зарылась носом в листву, тьфу! Есть, совсем свежий след, крупный беляк прошел здесь пометив свою тропу. Уши чутко ловят звуки, ноги несут меня вперед, я совсем близко. До меня уже доходит сладковатый запах его шерстки, нетерпеливая слюна течёт по клыкам, он меня не видит, он поглощен брачным танцем со своей подругой. Жаль двоих не схватить. Я пригнулась и прыгнула. Поймала! Он отчаянно бил меня сильными задними лапами, верещал и выворачивался, его носик, и усики непрерывно шевелились, а в голубых глазах застыл ужас, но я была сильнее, мои клыки рванули горло, теплая кровь хлынула на морду, заяц затих. Я лакомилась свежим мясом, наслаждаясь каждым куском, волчица была довольна, но не сыта. Что ж побегаем еще, у нас вся ночь впереди. Луг пронесся перед глазами. Не сбавляя скорости, нырнула в заросли малинника, шипастая ветка хлестнула по тонкому уху, взвизгнув от обиды, волчица подскочила на месте, досадливо фыркнула и с азартом припустила дальше. Где-то вдалеке завела свою песню стая. Мы навострили уши, но не ответили. Всему свое время.