***
Дрова уютно потрескивают в печи. Я лежу и смотрю в потолок. Закопченный, изъеденный жуком - уже родной потолок.
Я так долго носилась по свету от самой себя. Так долго. Тогда, в темную холодную ночь, я бежала по лесу к селу. Шерсть на лапах намокла и покрылась льдом, от морозного воздуха кололо в горле. Я бежала по пустым деревенским улочкам, вдруг из какого-то дома вышел мужик в одной рубахе, увидев меня, он закричал: "Волк!" - этот крик раскаленным железом отпечатался в сердце. Осознание накатило волной ужаса, с того света я вернулась зверем. Я помню долгие ночи в одиночестве под безразличной к моему горю луной, когда песня сама рвется, наружу разрывая сердце волчьей тоской. Помню, как примкнула к стае волков бегущих по равнине в поисках пищи. Это была голодная зима. Помню, как убила в первый раз. Это был заяц, я прижала его лапами к земле, а он трепыхался и пищал, тогда жажда закрыла глаза пеленой крови я и убила. Тогда появился азарт: "найти, поймать, съесть". Я взвыла. Меня украли! Украли из дома тогда, три года назад, когда я выбирала Путь. К чему он меня привел? Проклятая? Оборотень? Или нет? Волчица была во мне, но я не была ей, мы словно делили одну жизнь на двоих. В своих метаниях я недолго жила у старой знахарки, она словно ждала меня, и ничуть не удивилась, ни гостье, ни моей второй ипостаси. Я прожила у нее несколько лет. Она не знала, что со мной сделал Драеф, только сказала, что волчица меня бережет и охраняет. Что-то было во мне из иного мира, я носила в себе его частицу и волчица берегла нас обоих. От кого берегла? Зачем?
Моя память не сохранила ничего из того что было со мной, там на древнем камне, я имя то свое вспомнила не сразу. Помню только внезапную боль и обиду, когда нож пробил кожу, как кровь бежит алой струйкой по груди, оставляя яркий след. И мертвого шамана.
В тот день я ушла окончательно.
В тот я стала чужой для этого мира.
С каждым днем я чувствовала это все сильнее. Мне снились странные сны полные теней и туманов. Мои губы сами шептали песни на неизвестных мне языках, стоило попытаться уловить смысл, он терялся, ускользал от меня. В последнее время я быстро уставала в человечьем обличье. Волк был сильнее, сознание его было чистым и ясным, я меняла ипостась и уходила все чаще.
***
Сельские бабы собрались у колодца и перемывали косточки мужьям и отсутствующим подругам. Вдруг гомон смолк, бабы расступились, к колодцу подошла новоприбывшая девушка, поздоровалась и опустила ведро в колодец. Впервые этот рутинный процесс привлек столько внимания местного общества. Как только чужачка скрылась за поворотом гомон возобновился с удвоенной силой:
- Худющая какая, - зашептались вокруг.
- Имя то у нее есть? Кто помнит? - громко спросила местная сваха.
- Риита, кажется, пожала плечами жена кузнеца.
- На выданье девка, небось жених был.
- А платье то помните белое, было, может из под алтаря убегла?
- А ведь ты Стаська права.
- Бабоньки, а может ее, за что нить из отчего дома выгнали? - высказала догадку какая-то щербатая тетка.