Вероятно, у меня началось паранойя.
На второй паре я все же смогла уделить внимание учебе – мне всегда нравилась математика, а высшая казалась мне интересной. Так что я избавилась от ненужных мыслей и вместе с группой и преподавателем погрузилась в расчеты.
Но вот к концу третьей пары я поняла, что ужасно, просто невыносимо хочу спать. Глаза слипались, сердце тяжело толкалось в груди, а сконцентрироваться на лекции казалось и вовсе невозможным – я слышала голос лектора, но смысл ускользал. Поэтому, еле досидев до перемены, ушла в библиотеку. Обеденный перерыв давал возможность вздремнуть хоть немного.
На ходу поставив будильник, я устроилась за пустым столом в углу у окна, что было удачей, бросила рюкзак на соседний стул и уткнулась лицом в сложенные на столешнице руки. Какое-то время слушала тихие голоса и шелест листов. А затем провалилась в сон.
Проснулась я как от толчка. И едва не заорала – на меня смотрели черные, словно бездна, глаза Артура Новикова. Притом, что обычно они у него были серыми. Или голубыми. Не уверена, потому что ни разу близко к нему не подходила, но они точно не были темными. Или пугающе черными, как сейчас.
Такими же, как глаза пожирателя.
Артур сидел на соседнем стуле, словно отражение меня: руки сложены на парте, голова покоится на руках. И неизвестно, сколько времени он уже так сидел, уставившись на меня.
Я медленно подняла голову и выпрямилась на стуле. Огляделась. Как можно спокойнее, хотя какая-то часть меня заходилась в беззвучном вопле от страха и замешательства.
В зале было пусто. Даже стойка бессменной библиотекарши, которая всегда строго следила за порядком и тишиной, пустовал. А само помещение медленно погружалось в сумерки – день начал клониться к закату. Лампы оказались выключены.
И я почему-то даже не удивилась этому.
Снова перевела взгляд на однокурсника, надеясь, что мне привиделось. Стресс, переживания и как следствие – галлюцинации. Все может быть.
Но нет. Мне не привиделось. Глаза хищника, глаза пожирателя по-прежнему прожигали меня, заставляя сердце заходиться от страха. Но, как и вчера, я не собиралась поддаваться ему.
Медленно, не отрывая взгляда от Артура, я поднялась и отступила на шаг. Новиков удивленно дернул бровями, чему-то ухмыльнулся и сел прямо. И сделал он это так плавно, словно перетек из одного положения в другое, что все мои сомнения развеялись.
- Что тебе нужно? – спросила я, надеясь, что голос не выдаст моего страх. И сделала еще шаг назад вдоль широких окон.
До выхода было далеко, да и бежать было бессмысленно, я это знала. Но и оставаться рядом не могла – мне очень, правда очень сильно хотелось держаться на расстоянии. Пусть даже на расстоянии пары шагов.
Новиков снова насмешливо дернул бровью, однако не встал. Внутри трепыхнулась, было, надежда, что он не причинит мне вреда, но я тут же отмела ее. Я чувствовала, что он опасен. Я знала это.
А пожиратель знал, что мне не убежать.
- Я чувствую твой страх, - прошептал Артур, вдохнув воздух полной грудью. – А что до того, что мне нужно…
Он все же поднялся. И в одно мгновение оказался прямо передо мной – я даже моргнуть не успела. Навис, глядя сверху вниз, и тихо проговорил:
- Мне нужно знать, что ты такое.
- Что я такое? – я заставила себя оставаться на месте, пусть мне отчаянно хотелось обратного. – Ты ничего не перепутал?
Новиков снова дернул бровями, и я поняла, что на этот раз он действительно удивлен. На его лице не было и следа насмешки.
А я отрешенно удивлялась тому, что во мне откуда-то взялась смелость ответить подобным образом. Я не была бесстрашным человеком, но что-то во мне восставало при виде этих непонятных тварей. Это что-то удерживало на месте и призывало если не дать отпор, то держать удар. В сочетании со страхом, что опутывал меня своими липкими щупальцами, это была просто-таки взрывная смесь. И я представления не имела, в какой момент она рванет.
- Нет, Лера, я ничего не перепутал, - прошептал Артур, еще ниже склоняясь ко мне. Звучание собственного имени из его уст резануло слух. – Мне нужно знать, что ты такое.
Тьма вокруг нас медленно сгущалась – я это ощущала почти физически. И дело было не только в том, что день заканчивался. Та тьма, которую я чувствовала, была словно живой. Тяжелой, давящей и… зовущей. Она совершенно отличалась от той обыденной темноты, которая так меня пугала.