Я тогда была еще мала и мало что понимала, но со временем пришло четкое осознание – со мной что-то не так. Я отличалась от других.
Несмотря на это, я оставалась таким же ребенком, как и остальные. Я так же нуждалась в друзьях и понимании, играх и откровении. Однако, когда я рассказывала о том, что вижу, мне никто не верил. Называли выдумщицей, обвиняли во вранье и желании привлечь внимание. И постепенно желание что-то доказывать сошло на нет. Как и желание сближаться с людьми, дружить и делиться сокровенным. Единственным человеком, который если и не верил мне, то всегда относился с пониманием, была мама. И я была ей безумно за это благодарна.
Оставшиеся в этот день две пары пролетели незаметно. Сидя на галёрке в некотором отдалении от однокурсников, я записывала лекции. Замешательство от необычной встречи в парке не отпускало, и в голове, словно песни на пластинке, одна за другой крутились мысли. Был ли это очередной сбой в системе моей жизни? Возможно, со мной действительно что-то не так? Кто этот парень и увижу ли я его снова?
Конечно, мне хотелось увидеть его. При мысли об этом сердце начало стучать быстро-быстро, почерк пустился в пляс, и я, осознав это, постаралась сосредоточиться на лекции.
Обе пары проходили в одной аудитории, поэтому в перерыве я осталась сидеть на месте, снова погрузившись музыку и стараясь никого – и ничего – не замечать. Когда через пару минут после окончания первой лекции в меня прилетела скомканная бумажка, я не обратила на это внимания – уже привыкла. Я знала, что это дел Артура Новикова, одного из тех придурков, которым необходимо самоутверждаться за счет других и привлекать внимание посредством различных выходок. Он любил выбирать себе жертву, которую впоследствии изводил в течение некоторого времени. Когда интерес пропадал, он на какое-то время успокаивался, а потом выбирал новую жертву. Нетрудно догадаться, кого он выбрал в последний раз. Только вот жертвой я себя не ощущала. До его детских выходок мне вообще дела не было.
Как оказалось, ровно до этого момента.
- Эй, чокнутая! – голос Артура я услышала даже сквозь звуки музыки. – Как дела у призраков?
Услышав это, я почувствовала себя так, будто на меня вылили ушат ледяной воды. Большой палец замер над экраном смартфона – с начала перемены я бездумно листала ленту в соцсети.
Он знал. Понятия не имею, откуда, но ему было известно то, о чем я не распространялась на протяжении, наверное, десятка лет. Я уже даже и не вспомню, когда в последний раз рассказывала кому-то о своих видениях.
Можно было бы, конечно, подойти к Новикову и спросить прямо, но мне не особо хотелось видеть его самодовольное лицо. А оно непременно станет таким. Попытаться осторожно вытянуть из него информацию? Боюсь, его ЧСВ взлетит до небес, если вдруг нелюдимая, по мнению большинства, Лера Киселёва начнёт уделять ему внимание на виду у всей группы.
- Слышь, Кисель, - вместе с идиотским прозвищем в меня прилетел ещё один комок бумаги. – Я к тебе обращаюсь!
Краем глаза я видела, что все больше однокурсников начинают коситься на нас, и от этого внимания мне стало не по себе. Я привыкла к тому, что меня считают странной из-за моей обособленности, из-за нежелания общаться и тем более сближаться с кем-либо.
Но сейчас я словно окунулась в омут прошлого, когда меня презирали и едва не ненавидели. Это было давно, очень давно, но память – весьма капризная дама, способная в самый неожиданный момент выдать из подсознания такие картины, о существовании которых даже не подозреваешь. И вот я, девятнадцатилетняя, вроде сижу в аудитории с телефоном в руках, и в то же время шестилетняя я лечу на кусачий асфальт от сильного толчка в грудь. «Ненормальная!» - звучит в ушах чей-то громкий крик, и глаза – кажется, десятки пар глаз – смотрят на меня. В них – удивление, страх и даже отвращение. Я тоже испытываю удивление и страх, но ещё больше во мне непонимания…
Это воспоминание – тоже как вспышка. Возникает и тут же пропадает. На смену ему приходит другое – знакомые глаза незнакомца, и меня прошивает подспудное ощущение чего-то надвигающегося, интуиция словно кричит во мне: что-то грядет. В замешательстве я поднимаю глаза и обвожу пристальным взглядом аудиторию, лица однокурсников, которые тут же отводят глаза в сторону, и останавливаюсь на Артуре, который предвкушающе смотрит на меня. Смотрю на него, даже не понимая, что хочу увидеть. На первый взгляд, все нормально, я не вижу никакой – даже самой слабой – тени, и все же что-то не дает мне покоя. Прищуриваюсь, словно это может мне помочь. Ничего. Он чист.