- Да ты и правда чокнутая, - ухмыляется Новиков и бросате в меня очередной комок из бумаги. Он прилетает мне в лоб, отчего я рефлекторно моргаю и отвожу взгляд.
После этого Артур успокаивается, и последняя пара проходит спокойно, однако я по-прежнему в замешательстве и мысли мои далеки от учебы.
Может, я действительно чокнутая?
***
Вечером квартира встретила меня тишиной. Не разувшись, я сразу же включила свет в коридоре и просторной комнате, к нему примыкающей. Темнота всегда действовала на меня угнетающе, хоть я и училась справляться со своими страхами. И если до переезда мамы дом казался мне родным и уютным, то с недавних пор возвращаться по вечерам в пустую квартиру стало своего рода испытанием. Не было больше тех особенных запахов и звуков, когда мама готовила обед или ужин. Не было совместных просмотров фильмов по вечерам, когда я устраивалась на диване, закинув ноги ей на колени. Осталось в прошлом то время, когда я могла забраться к ней под одеяло и уткнуться носом в родное плечо.
Мама вырастила меня одна и ни разу не дала понять, как тяжело ей пришлось. Особенно в тот период, когда проявилась моя странная особенность и, как следствие, начались проблемы с социумом. Она давала волю слезам, только когда думала, что я не вижу этого. Но я видела. И если в детстве мало что понимала, то по мере взросления начала осознавать, насколько тяжело ей в действительности пришлось. И от осознания этого плакала уже я сама. И, поднимая голову к безмолвному небу, то высокому и ясному, то хмурящемуся низкими тучами, я отчаянно просила его позволить ей быть по-настоящему счастливой.
Возможно, небо меня услышало.
Когда я узнала, что в жизни мамы появился мужчина, на которого она может положиться, что она получила возможность жить счастливой – по крайней мере, более счастливой, чем раньше – жизнью, я сразу дала понять ей, что она этой жизни достойна. Что я уже не маленькая девочка и справлюсь сама. Мы долго разговаривали на эту тему, и в итоге я убедила её, что будет лучше мне остаться жить одной, что мне тоже пора уже начинать налаживать личную жизнь. Пусть на самом деле я и не собиралась этого делать. Пусть на самом деле боялась оставаться одна. Страх этот с самого детства сидел глубоко внутри и периодически пытался выбраться наружу. Но если, будучи ребенком, я и могла позволить ему одержать верх, то теперь пришло время быть сильной. Такой же сильной, как женщина, в одиночку поднявшая ребенка с психологическими проблемами.
И вот уже полтора месяца, как эта женщина съехала, а я все не могу привыкнуть к пустой квартире. Откровенно говоря, поначалу какая-то часть меня – очень трусливая часть – почти каждую ночь рисовала страшные картины того, как тени, почуяв мой страх, набрасываются на меня и пожирают. Другая часть собирала волю в кулак и прогоняла его. Уговаривала. Убеждала, что здесь для меня самое безопасное место.
Это помогало далеко не всегда, и чаще всего я просто убегала. Я пряталась в книгах и в фильмах, погружаясь туда, где меня действительно было не достать. Они стали новыми щитами после переезда мамы. И еще – свет. Самый главный щит, который я поднимала, когда возвращалась домой затемно. Даже ночью, когда я засыпала, я оставляла включенной лампу. Тьма продолжала пугать меня, и я отчаянно, наверное, больше, чем когда-либо, нуждалась в свете.
Однако сегодня мне не было страшно – меня одолело непонятного рода беспокойство. Точно такое же охватило меня днем в университете. Неприятное чувство, словно колючий зверь, ворочалось внутри, не давало покоя. И по моим ощущениям, оно не имело ничего общего с тем иррациональным страхом, что обычно угнетал сознание.
Переодевшись в домашнюю одежду, я заглянула, было, в холодильник, чтобы приготовить ужин, но поняла, что сейчас не смогу съесть и кусочка. Книга тоже не помогла – у меня не получалось сфокусироваться на тексте, и одно и то же предложение я перечитывала по несколько раз. В итоге книгу я отложила в сторону и позвонила маме. Она ответила спустя несколько длинных гудков, когда от невозможности усидеть на месте я начала ходить из угла в угол:
- Рунечка? – голос её был спокойным, разве что немного удивлённым, словно она не ждала моего звонка. – Ты уже дома?
Узел беспокойства немного ослаб, но не пропал. Я уселась на диван и подтянула колени к груди.