- Да, мам, привет. Как ты?
- Всё хорошо, - я слышала, как зашумела на заднем фоне вода, потом стихла, следом что-то звякнуло. – Вот, готовлю ужин. А ты как? Уже поела?
- Нет, я… не голодная, - я старалась, чтобы мой голос звучал ровно, но мама все же что-то в нем уловила. Или, может, хваленый материнский инстинкт ей что-то подсказал.
- Что случилось?
На какое-то время в между нами повисла тишина. Я не знала, как объяснить маме то, что я чувствовала, а она, в свою очередь, ждала ответа.
- Лера? – позвала она наконец напряженным голосом.
Я знала, что доставляю ей нешуточное беспокойство и этим звонком, и своим молчанием, и от этого, кажется, мне стало ещё хуже.
- Я… не знаю, - слова приходилось выталкивать из себя силой, и оттого голос звучал глухо. – Мне неспокойно.
На другом конце провода мама шумно вздохнула. И я тут же зачастила:
- Со мной все в порядке, мам, правда! Я уже дома! Просто…
Я так и не смогла объяснить ей это «просто». Даже себе не могла. Что-то не давало мне покоя, и с каждой минутой это чувство росло, а мне становилось все хуже.
- Хочешь, я приеду? – спросила вдруг мама. – Поедим вместе, посмотрим фильм. Как раньше, помнишь?
Я помнила. Очень хорошо помнила и очень остро скучала по тому времени.
- Или ты к нам приезжай, Рунь! – я так и видела, как загорелись её глаза. Так бывало каждый раз, когда ей в голову приходила какая-нибудь идея. – Я напеку твои любимые блинчики, с творогом! Володя их тоже очень любит.
Не знаю, что именно помогло, но меня вдруг начало отпускать. Мысль съездить в гости показалась неплохой. Правильной даже.
- Ну, раз Володя тоже их любит, - согласилась я с улыбкой, чувствуя, что даже дышать стало легче. – Спасибо тебе, мам. Ты – волшебница.
Мы договорились на том, что я вызову такси, чтобы не ждать автобус. На то, чтобы собраться, мне никогда не требовалось много времени. Одежду я предпочитала удобную, не стесняющую движений, хоть мама и не теряла надежды превратить свою дочь в любительницу женственных нарядов. И однажды это случится, я уверена. Но пока что я облачилась в спортивный костюм и утепленный жилет, поскольку по вечерам уже становилось ощутимо прохладно.
Пока сбегала вниз по лестнице, я решила дойти до ближайшего магазина, купить любимый мамин шоколад, и прямо оттуда выехать.
Оглядываясь назад, я задумываюсь о том, было ли решение отправиться сначала в магазин на самом деле моим. Было ли это просто стечением обстоятельств, совпадением, или витком судьбы, неизбежностью, которая должна была привести меня в то место, в то самое время, где все и случилось?
В те минуты, пока я пересекала освещенный фонарями двор, я даже не подозревала, что меня ждет. И что в скором времени моя жизнь в корне изменится.
Глава 2
Чтобы дойти от моего дома до магазина, нужно было пересечь два двора, между которыми пряталась лестница, ведущая вниз, к старой заброшенной школе. Девятиэтажка, в которой я жила, находилась недалеко от объездной дороги, за которой начинались складские постройки и автомойки. Это был старый район, и старых же, никому не нужных зданий в нем хватало. Полагаю, из-за этого мама и не хотела оставлять меня одну.
Но несмотря на заброшенность, я бы не назвала это район опасным. Да, здесь периодически собирались разношерстные компании и случались драки, но не более того. Никаких нападений, совершений убийств. Я сама не раз проходила мимо таких сборищ, среди которых можно было увидеть и подростков, и уже даже взрослых людей. Что характерно, почти над каждым человеком я невольно замечала нависшую тень, но ни один из них и шага в мою сторону не ступил. Словно им не было до меня дела. А я уже давно убедила себя в том, что мне нет дела до того, что я вижу.
Гораздо страшнее было ходить по пустым, едва освещенным улицам, когда тьма, казалось, обступала со всех сторон. От этой холодной, пугающей темноты хотелось бежать куда глаза глядят.
Однако сегодня случилось что-то и вовсе из ряда вон.
В момент, когда я, почти успокоившаяся, проходила мимо лестницы, то заметила внизу, на небольшом пятачке, освещенном холодным белым светом единственного фонаря, небольшую группу людей. Подростков. Их было человек десять, и они стояли полукругом, держа в руках бутылки с водой, а в центре этого полукруга возвышался мужчина. За которым шлейфом тянулась непроницаемая черная тень.
Словно плащ, сотканный из тьмы.
За всю свою жизнь я привыкла видеть разные тени над разными людьми. Разных размеров и разных оттенков. Я не знала, почему это происходит, не понимала, что со мной не так. Но я привыкла. И если в детстве они меня пугали, то много лет спустя стали чем-то естественным, если не сказать – правильным. Однако эта тень была неправильной. От нее веяло ужасом. Таким, от которого кровь стынет в жилах, а в горле застывает крик. От которого хочется бежать и прятаться, но ноги словно прирастают к земле. Я чувствовала это даже на расстоянии.