Застыв на верху лестницы, не в силах пошевелиться, я смотрела, как мужчина подходит к каждому и что-то вкладывает в протянутые руки и следом все подростки, как по команде, открывают бутылки. До замороженного сознания вдруг добралась пугающая догадка. Грудь словно тисками сжало – настолько сильным было ощущение надвигающейся беды. Неизбежности. Неотвратимости.
И, возможно, я бы так и осталась на месте, но во мне вдруг что-то взбунтовалось. Что-то мощное, словно цунами, поднялось и ударило по всем нервным клеткам, трубя: это надо остановить! В следующий момент я сорвалась с места и бросилась по лестнице вниз. Перед глазами словно пелена повисла, и я практически ничего не видела – даже, кажется, ног не чувствовала, – но каким-то непостижимым образом умудрилась не свалиться и не переломать себе все, что только можно.
Я задыхалась – не то от ужаса, не то от мощного рывка. В голове била набат одна единственная мысль: остановить! Любым способом, несмотря ни на что я обязана это остановить! И даже на секунду не задалась вопросом, откуда эта мысль появилась. В тот момент я позабыла обо всем: и о своих страхах, и о нежелании замечать странности, и даже о том, что меня ждет мама. Я словно перестала быть собой.
В том же состоянии я подлетела к первой девчонке, которая оказалась ко мне ближе всех и с размаху выбила из ее руки злосчастную таблетку. Девчонка покачнулась. И, видимо, чтобы не упасть, на автомате ухватилась за стоящего рядом паренька – на вид совсем школьника. От неожиданности тот выронил и таблетку, и бутылку сразу, но зато удержался на ногах и соседку тоже удержал.
Я видела это краем глаза, пока приводила в чувства остальных, одного за другим. И только когда дошла до последнего, позволила себе остановиться. Обернуться. И пока выравнивала дыхание, напряженным взглядом смотрела на объятого тьмой мужчину, что возвышался практически в центре площадки. А он, в свою очередь, наблюдал за мной.
Вокруг звучали голоса – удивленные, недоумевающие. Ребята вели себя так, словно ничего не понимали. Будто это не они сейчас стояли тут и собирались совершить массовое самоубийство. А в том, что это было именно оно, я не сомневалась. Как и в том, кто именно был виновником всего этого действа. Уж не знаю, было ли это пресловутое шестое чувство или еще что-то, но я точно знала, что тут должно было произойти.
Ко мне подошла та самая девушка, которая едва не упала. Она хотела что-то спросить, но я не дала ей и рта раскрыть.
- Уходите отсюда, - отрывисто произнесла, даже не взглянув на девочнку. – Все. Сейчас же.
Беспокойство прошло, но напряжение – неприятное, тянущее ощущение в груди – осталось. Я не могла отвести взгляда от мужчины – словно от дикого зверя, который только и ждет момента, чтобы броситься на свою добычу. Со стороны он выглядел расслабленным, но все во мне кричало об исходящей от него опасности. Мужчина продолжал пристально смотреть на меня, будто ему разом стало наплевать на остальных.
Мне не нравились его глаза. Пугающе темные, без радужки, кажется, поглощающие свет. Глаза хищника. И от того, что его внимание сейчас было приковано ко мне, я испытывала одновременно и облегчение, и страх. Облегчение – от того, что остальные смогут уйти. А страшно было потому, что я понимала: мне уйти не дадут.
Мы так и стояли, не отрывая друг от друга взгляды, пока площадка, освещенная единственным фонарем, не опустела. И только после этого жуткий незнакомец вдруг склонил голову к плечу и протянул:
- Интересно, - от звука его голоса, глухого, бесстрастного, все тело мгновенно покрылась мурашками, даже волосы на голове зашевелились. – Очень интересно.
Он сделал шаг ко мне, но я не пошевелилась – только крепче сжала кулаки. Пусть мне было страшно до чертиков, но я не могла позволить себе убежать. Потому что убежать один раз значило убегать всю оставшуюся жизнь. Не знаю, откуда вдруг во мне взялась эта решимость бороться. В тот момент я думала только о том, что нельзя отступать, нельзя поворачиваться спиной к этому человеку.
И человеку ли?
- Кто ты? – он сделал еще один шаг ко мне.
Чернильная тень шлейфом тянулась за ним, льнула к ногам, словно верный питомец. Обманчиво ласковая. На деле же невероятно опасная – я чувствовала это, кажется, каждой клеточкой своего напряженного тела.