От такого заявления у меня даже рот приоткрылся. Видимо, через него и утекли остатки инстинкта самосохранения, поскольку мною снова овладела злость.
- Че-го? – по слогам спросила я.
- У тебя плохо со слухом? - мужчина склонил голову набок. Взгляд его больше не был тяжелым, теперь он стал изучающим. – Мне правда интересно. Я не чувствую в тебе ничего особенного. Но если ты обычный человек, то как ты умудрилась разозлить пожирателя?
- Кого? – возмущение сменилось недоумением вперемежку с любопытством. – Пожирателя?
- Забудь, - бросил незнакомец. – Если ты и правда обычная, то тебе незачем об этом знать. Как там говорят люди? Меньше знаешь – крепче спишь?
Я смотрела на него в замешательстве. А он вдруг склонился ко мне так, что наши глаза оказались на одном уровне, и тем же вкрадчивым тоном произнес:
- Так вот, люди говорят правду. Постарайся забыть обо всем, что видела, иди домой и спи спокойно, маленькая маньячка.
Последние слова прозвучали насмешливо. Насмешка же светилась в зеленых глазах, откуда-то знакомых мне, и, возможно, именно поэтому мне захотелось сказать этому не-человеку, что я не обычная. Что вижу странные вещи. Что спасла подростков от пожирателя и тем самым, похоже, разозлила его. Как будто я могла этим что-то доказать.
Откуда вообще взялась эта потребность?
- И как, по-твоему, я должна об этом забыть? – я хотела, чтобы вопрос прозвучал как вызов, но вышло как-то жалко.
Мужчина выпрямился. Сложил руки на груди, посмотрел задумчиво сверху вниз. Уголки его губ опустились, брови сошлись на переносице, словно он вспомнил что-то тягостное. И от вида его разом потемневшего лица внутри меня снова что-то дрогнуло. Появилось странное желание дотронуться до него, разгладить морщинку на переносице. Сказать, чтобы не хмурился.
Поймав себя на столь странных мыслях, я шумно выдохнула и сунула руки в карманы жилета – от греха подальше. Видение пожирателя с пробитой грудью до сих пор стояло перед глазами, а руки у меня были не лишние.
- Так как я должна забыть об этом? – повторила я свой вопрос, потому что мужчина, кажется, ушел в себя.
Мне бы тоже следовало уйти – домой. И чем скорее, тем лучше. Однако я почему-то оставалась на месте. Смотрела на странного, опасного, но почему-то притягательного моего спасителя. И ждала – то ли ответа на заданный вопрос, то ли еще чего-то. Только вот чего, сама не знала.
- Не знаю, - тихо, почти шепотом, ответил он, поднимая глаза, и мне стало не по себе от мелькнувшей в них тоски. – Но будет лучше, если ты забудешь о том, что видела. Для тебя же самой.
Я вздохнула, отчаявшись объяснить, что человеческая память – это не память компьютера. Тут нельзя нажать «delete» и стереть ненужную информацию. По крайней мере, в моем случае.
Я уже хотела, было, сказать мужчине, что не собираюсь болтать о случившемся, но заметила, что он к чему-то прислушивается, слегка повернув голову в сторону лестницы. И тоже прислушалась. Однако, кроме далеких звуков шоссе, ничего не услышала.
- Сейчас уже безопасно, - мужчина вновь посмотрел на меня. – Так что я ухожу. Еще увидимся, маленькая маньячка.
И он действительно ушел. Просто растворился в воздухе – точно так же, как появился здесь несколькими минутами ранее.
Я осталась на площадке одна. Постояла какое-то время, прокручивая в голове его последние слова, прозвучавшие как обещание. А потом медленно, механически переставляя ноги, побрела к лестнице – отступившая было усталость навалилась на меня с новой силой. Я осторожно обогнула заляпанный кровью участок и поползла наверх, отрешенно думая о том, что скажу маме.
На середине лестницы я все же остановилась и оглянулась – сама не знаю зачем. Возможно, я хотела вновь увидеть знакомого мне незнакомца, чьего имени я так и не узнала? Или убедиться в том, что все произошедшее мне не привиделось?
Но площадка, освещенная единственным фонарем, пустовала. А вот темные уродливые пятна на асфальте никуда не делись.
***
Мне казалось, с момента, как я покинула квартиру, минуло несколько часов. На деле же, прошло чуть больше пятнадцати минут.
Я позвонила маме. Сказала о том, что в последний момент вспомнила о докладе, который нужно подготовить к завтрашнему дню и поэтому не смогу приехать. И что голос такой – потому что расстроена, но учеба есть учеба.