Лайона задумалась. Цели, которые ставил перед ней Натаниэл Гейбл, казались грандиозными. Требующими нескольких лет упорных ежедневных тренировок для своего достижения. Она точно знала: у нее нет этих лет. Ситуация на Левконии изменится в ближайшие три-четыре месяца.
Девушка поделилась своими опасениями с Наставником:
— Мастер, я готова тренироваться день и ночь, но мне необходимо научиться всему, чему только можно, в ближайшие два-три месяца. Возможно, позже я смогу вернуться сюда, на Монастырь, и продолжить обучение. Но очень скоро нам с мужем предстоит визит в мой родной мир. На Левконию.
— Да, Лайона. Светоч Валлиан предупреждал меня об этом. Значит, заниматься будем по четырнадцать-шестнадцать часов в сутки.
— Хорошо. Я готова. С чего начнем?
— Начнем, простите за тавтологию, с начала. Попробуйте, госпожа ученица, погрузиться прямо сейчас в магическое поле только глазами. Ваша задача — увидеть «теневой мир», не погружаясь в него полностью. Начинайте.
Лайона попыталась — и снова вылетела в магическое поле целиком. Вернулась. Снова попыталась погрузиться. Снова обнаружила себя «висящей» над полосой тумана.
— Не надо уходить в такой глубокий транс, Лайона, — посоветовал ей Наставник. — Сохраняйте контакт с собственным телом. Помните о материальном мире, не старайтесь отгородиться от него полностью.
— Попытаюсь…
Еще через час Лайоне все же удалось добиться желаемого.
Она сидела, открыв глаза, и смотрела на окружающий ее мир «Теневым зрением». Мелкие детали в восприятии материального мира смазались, зато проступили ранее незаметные элементы мира магического: каждая вещь, каждый предмет имели собственное отражение, точнее, череду отражений, уходящих все дальше и глубже в магические слои — вплоть до грани, до Мира Огненного.
Каждое следующее отражение было все менее четким, все менее детальным, словно терялись привнесенные незначительные элементы. Например, кованая декоративная решетка, которой было забрано окно, перестала быть декоративной. Она воспринималась тем, чем являлась в самой глубокой своей сути: преградой, проникнуть через которую могли только предметы и существа определенного размера. Потолок был просто потолком — не деревянным и не каменным. Он был идеей потолка. Тем, что ограждает пространство зала сверху.
Медленно поворачиваясь вокруг себя, Лайона внимательно изучала помещение теневым зрением. Заметила мелькнувшую на фоне стены густую тень.
— Наставник, там!.. — вскрикнула она.
Мастер Гейбл среагировал раньше, чем девушка успела открыть рот и сделать движение. Уловив изменившееся выражение лица и направление ее взгляда, он, почти не глядя и не поворачиваясь, метнул сияющий бело-голубым сиянием призрачный, видимый только в магическом поле нож.
Что-то в магическом поле хрустнуло, раздалось шипение, как от раскаленной сковороды, на которую капнули холодной водой. Посыпались хлопья серого пепла.
— Надо же! А вот и первые любопытствующие, — хмыкнул Мастер.
— Кто… Что это было?! — потребовала объяснений девушка.
— Это? Мелкий чешуйчатый бес. Ах, да! Вам, Лайона, еще предстоит изучить Бестиарий.
— Это что?
— Это учебник, в котором описаны все когда-либо обнаруженные и изученные темные твари.
— То есть, могут встретиться еще и неизученные?
— Это маловероятно, Лайона. Как вы уже, несомненно, знаете, все эти твари питаются негативом, производимым людьми. Поэтому и пасутся всегда поблизости. А значит, кто-либо из Экзорцистов когда-либо их обязательно встречал, наблюдал, вырабатывал тактику уничтожения.
— Понятно. Где я могу получить этот учебник?
— Я занесу вам его сразу после обеда. Поизучаете пару часов, составите список вопросов, если встретится что-то непонятное. А когда обед усвоится — мы с вами отправимся на первый урок метания ножей и ножевого боя. А сейчас еще раз вернитесь к теневому зрению и постарайтесь пользоваться им до тех пор, пока не возьметесь за чтение.
— Да, Наставник.
6. Планета Монастырь. Школа Инквизиции
Задание, которое дал Лайоне Мастер Натаниэл, только на первый взгляд казалось простым. Было странно шагать по ступеням, видя их отражения в различных слоях магического поля. Так же странно было смотреть на дома, которые по мере удаления отражений из нарядных, украшенных затейливой резьбой бревенчатых коттеджей превращались в безликие здания из неизвестного материала. Украшения не исчезали вообще, но воспринимались мерцающей дымкой, несущей в себе саму суть идеи украшения. Проще всего оказалось смотреть на столовую посуду: она в монастыре была настолько простой, что вид материальной ложки, например, почти не отличался от «идеи ложки» как средства для зачерпывания жидкой пищи.