Лайона постаралась запомнить новые имена, чтобы избежать тех неловких ситуаций, когда в беседе возникает напряженная пауза, потому что невозможно вспомнить, как обращаться к своему собеседнику. Она видела, что к Валлиану все относятся с большим почтением, и опасалась, что это может помешать установлению между ней и ее будущими Наставниками тех близких и доверительных отношений, которые лучше всего способствуют учебному процессу.
До монастыря «Спасение страждущих», на территории которого располагались учебные и жилые корпуса Женской Школы Экзорцистов, от посадочной площадки добирались пешком, благо, идти было недалеко — что-то около трех километров. Лайона тихонько поинтересовалась у мужа, чем вызвано пренебрежение таким экологичным и безопасным современным транспортом, как электромобили или аквакары с их гидролизными двигателями, топливом для которых служила пресная вода.
— Считается, что любые физические усилия способствуют укреплению не только плоти, но и души, а потому в монастырях почти нет никаких технических приспособлений. Даже одежду здесь стирают вручную. — Пояснил супруг.
Лайона ужаснулась:
— Это и мне придется стирать руками все мои вещи? Они же испортятся и потеряют вид!
— А тебе предстоит носить симпатичную монашескую рясу, и стирать ее будут послушницы.
— Уже легче, — выдохнула девушка. Стирка никогда не входила в число ее любимых занятий.
Даже в вечно воюющей Милангме специальные стиральные камеры были в каждом доме, какими бы небогатыми ни были его хозяева.
Что до монашеской рясы, то Лайоне показалось даже забавным примерить на себя это скромное одеяние. Она уже воображала себя в длинном черном свободном балахоне, с волосами, скромно убранными под темную кружевную косынку…
Из этих заблуждений девушку вывел услышавший разговор Натаниэл Гейбл. Он пояснил, что Экзорцистам, которым приходилось тренироваться с холодным оружием, положена другая форма одежды, состоящая из длинной, до середины бедра, свободной туники и свободных же штанов, которые при желании можно было прихватывать шнурками у щиколоток. Такая одежда Лайоне была более привычна, и она с благодарностью взглянула на господина Натаниэла, который, видимо, уже готов был приступить к обучению.
Так и вышло, что Лайона вошла во двор монастыря рука об руку с мужем и господином Натаниэлом, а вся остальная делегация немного опередила их и теперь дожидалась у дверей в учебный корпус Школы Экзорцистов. Лайона с интересом оглядывалась по сторонам.
Все здания здесь имели в высоту не более трех этажей и были выстроены из дерева, запах которого напомнил ей хвойные ароматы родного леса. Резные ставни, наличники, перила, позолоченные утренним солнышком, радовали глаз необычными узорами и орнаментами. На крышах были установлены флюгеры и солнечные батареи, неподалеку виднелись ветряки — еще один источник электричества.
— Значит, электричеством здесь все же пользуются? — полюбопытствовала она.
— Разумеется! — отозвался господин Натаниэл. — Мы используем электричество для освещения, для отопления, для приготовления пищи и нагрева воды. Зачем впадать в крайности и готовить на открытом огне или освещать кельи свечами?
— А пожаров не опасаетесь? Все дома кругом деревянные… — задала любознательная девушка очередной вопрос.
— Не опасаемся. Эта порода древесины почти не горит, к тому же обрабатывается специальными противопожарными пропитками.
— Хорошо, — вздохнула Лайона. Она-то видела, как горели после взрывов авиационных снарядов даже выстроенные из камня и кирпича здания в ее родном городе.
Благо хоть атомная энергия на Левконии не использовалась: на планете почти не было залежей радиоактивных руд. На других мирах Конфедерации от ядерной энергии тоже отказались из-за ее небезопасности. У современного человечества хватало других источников почти дармового электричества.
— Ну, пойдемте знакомиться со Школой, — предложил Натаниэл.
Пойти сразу не получилось. Обитательницы монастыря, в основном простые послушницы, заметили прибытие новых лиц и стали по одной, по двое подходить к Картаделю Эль-Кардо, здороваться, обращаться с какими-то словами…
Лайона в очередной раз наблюдала за сказочной метаморфозой. Светоч Гэбриэл, общаясь с этими женщинами, стал вдруг воплощением доброты и отеческой любви: его бледно-голубые глаза засияли внутренним светом, кроткая приветливая улыбка осветила лицо, аккуратная бородка соломенного цвета начала отливать чистым золотом, да и от всей его фигуры, облаченной в сутану, казалось, исходило теплое свечение.