— А я не возражаю! — отозвался муж Лайоны. — У нее вон Анахата аж сияет, так много в ней тепла. Нам обоим хватит.
— Да, и чем больше оттуда отдаешь, тем больше там становится! — воскликнула девушка. — Ну, иди уже, не бойся. Просто позволь себе обнять меня и открыться.
Смущенный Светлейший Пикфорд шагнул к Лайоне. Заключил ее в свои объятия. Прижал несмело. Она тоже приникла к нему — чуть более смело, но без излишней настойчивости. Открылась. Позволила себе почувствовать все тепло, всю симпатию, всю радость встречи с этим обаятельным мужчиной. Подумала, что была бы счастлива, если бы у нее был такой замечательный старший брат.
Теплая волна мягко поднялась в груди, легонько толкнулась вперед — туда, где напротив сердца Лайоны взволнованно билось сердце Картаделя Саймона. Толкнулась — и выплеснулась. Из Лайоны в Саймона. Затопила его, согрела, разморозила.
Мужчина вдруг задрожал в объятиях девушки. Втянул воздух с хрипом. «Дыши, — тихо шепнула ему Лайона. — Дыши, не замирай». Он дышал и сотрясался в ее руках.
Десятилетия тоски. Боль человека, непонятого и непринятого такими же человеками. Долгие месяцы без искренних слов. Без чутких нежных прикосновений. Все это вдруг поднялось, чтобы рвануться к ее теплу. К ее сочувствию. К ее ласковому вниманию и тихому шепоту: «Дыши, Саймон. Не запирай в себе это. Сейчас это не нужно. Дыши».
Валлиан, затаив дыхание, наблюдал за происходящим «теневым зрением» и в очередной раз убеждался: настоящие чудеса происходят без шума. Без грома фанфар и ярких эффектов. Настоящие чудеса требуют тишины. Уединения. Тонкости и деликатности. Невероятной бережности и уважения к чувствам другого.
Лайона была сейчас словно канатоходец, решивший пройтись над пропастью по тоненькой нити. Одно неверное слово, одно неосторожное движение — и ниточка, связавшая две души, разорвется. Но девушка чувствовала баланс, не спешила, но и не пыталась остановиться на полдороги. Больше уже ничего не шептала: слова стали лишними. Просто держала в своих объятиях все еще чуть дрожащего мужчину. Просто изливала из своего сердца энергию Любви — ту энергию, которую только женщина может дать мужчине — отцу, брату, мужу, сыну.
Саймон постепенно напитывался этой энергией и становился все сильнее, все уверенней, все светлее. Его Огненная Суть встрепенулась, потянулась навстречу пробивавшемуся к ней свету и вдруг поднялась волной, рванулась, выплеснулась, вырвалась из заточения. Затопила собой все вокруг, растекаясь в магическом поле светящимся туманом.
Мужчина непроизвольно прижал Лайону к себе чуть крепче, чем прежде. Задышал глубоко, ровно, свободно. С облегчением. Полной грудью. Постоял так еще несколько мгновений. Потом прижался губами ко лбу девушки. Шепнул едва слышно: «спасибо, сестренка!» — и отпустил. Отступил на шаг.
Она тут же разомкнула объятия, освобождая мужчину, давая ему уйти. Она была спокойна, она знала: все произошло так, как должно было быть. Все правильно. Тоже сделала шаг назад. Опустилась в кресло. Улыбнулась ласково Саймону и потянулась за стаканом с водой: все-таки волновалась. В горле слегка першило — то ли от того, что отпустила себя, перестала концентрироваться на происходящем, то ли от подступивших слез.
Саймон молча присел в кресло. Откинул голову. Закрыл глаза. Так и сидели — молча. Давая тому, что произошло, еще какое-то пространство и время. Лайона с Валлианом беззвучно взялись за руки. Лайона тоже положила голову на спинку кресла и закрыла глаза.
— Странно… — через некоторое время произнес Валлиан. — Саймон, ты вроде говорил, что пробудить в Светоче Внутренний Огонь и помочь ему выплеснуться может только его истинная возлюбленная. Но энергия любви Лайоны помогла выплеснуться и моему огню, и твоему…
— Мы недостаточно знаем об этом, Вал. Боюсь, просто пока не было такого, чтобы жена одного Картаделя с такой теплотой и Любовью принимала не только мужа, но и кого-то из его собратьев. — Саймон и сам пытался понять, что произошло. — Знаешь, я вдруг почувствовал себя старшим братом. Горячо любимым старшим братом. И этого оказалось достаточно, чтобы… чтобы случилось то, что случилось. Но это дает надежду. Мне. Всем нам.
— Да. — Не мог не согласиться Валлиан.
Глава 40
Второй Остров Посвящения на Дайнерии понравился Лайоне невероятно! Хотя первый она и рассмотреть-то толком не успела. Но тот островок суши, на котором они оказались сейчас, был очарователен. Почти в середине острова возвышался горный пик, присыпанный снегом, словно пирожное — сахарной пудрой. На горных склонах росли незнакомые деревья с пышными кронами, зеленели какие-то травы.