Оплачивать учебу Мейры — та мечтала стать художником-дизайнером и училась в Академии Искусств. Нужно было помогать матери-пенсионерке, получавшей жалкое социальное пособие, которого едва хватало на оплату коммунальных услуг, а на питание уже не оставалось. А еще нужно было помогать своему Наставнику.
Наставник… Провести эти две недели с ним? Посвятить свободные дни духовным и энергетическим практикам? Лайона познакомилась с Наставником случайно. Подобрала его, оглушенного очередным взрывом, на улице. Кто бы мог подумать, что этот щуплый, истощенный от недоедания пожилой мужчина окажется Мастером? Правда, непризнанным Мастером — без лицензии, без разрешения принимать учеников.
— Ты мог бы получить лицензию, набрать группу учеников и получать гораздо больше, чем жалкое социальное пособие! — как-то заявила ему Лайона.
— Не мог бы, девочка. Я — социальный пенсионер, и это все, что должно знать обо мне общество.
— Но почему?! — недоумевала Лайона.
Преподавание духовных и энергетических практик жестко контролировалось и лицензировалось во всех Мирах Конфедерации. Незаконная деятельность приравнивалась к созданию деструктивных сект и каралась одним — смертью.
— Я. Не. Могу. Получить. Лицензию. — Твердо заявил Лайоне Мастер. — Обо мне. Никто. Не должен. Знать. Точка.
И Лайона смирилась. Что ж. Раз она — его единственная ученица, значит, ей и заботиться о том, чтобы Мастер не жил впроголодь, не мерз холодными ночами в неотапливаемой однокомнатной квартире на окраине города.
— Зачем ты решил взять меня в ученицы, Мастер? — спросила как-то старика Лайона. — Я всего лишь медик. Врач, работающий в военном госпитале.
— Поверь, девочка, никакие знания и умения не бывают лишними. Я всегда знал, что однажды я смогу передать свои знания. Только не знал, что у меня будет всего один ученик. Ученица. Ты. Думаешь, это случайность — то, что мы встретились? То, что ты провожала меня, оглушенного, в мое скромное жилище? То, что ухаживала за мной, пока я не встал на ноги?
— А ты думаешь, что наша с тобой встреча была записана где-то в Хрониках Акаши? Выгравирована на Небесных Скрижалях? — хмыкнула тогда Лайона.
— Время покажет, девочка. Время все расставит по своим местам. А пока — учись. Мой энергетический уровень сейчас всего на четверть выше среднего человеческого, и уже никогда не станет больше. Но моих знаний и моей силы хватит для того, чтобы вырастить из тебя Мастера. Конечно, это не быстро. Это — долгие годы работы. Но — заметила ты это или нет — за восемь месяцев ты добилась отличных результатов! Сумела выстроить хорошую, прочную энергетическую структуру, научилась чувствовать потоки энергии Гун Чи в своем эфирном теле и даже начала понемногу управлять ей. Но тебе еще предстоит взрастить Кристалл своей Души. У тебя впереди еще много кропотливой работы.
Мастер рассказал Лайоне, что когда-то на Терре — планете-прародительнице — были мудрецы. Даосы. Они без всякой аппаратуры сумели распознать и изучить строение тонких тел человека, обнаружили энергетические каналы и чакры, установили связь между здоровьем человека и пятью первоэлементами.
Лекции, которые читал Лайоне Мастер, не казались ей чем-то странным, фантастическим или далеким от реальности. В Мирах Конфедерации, даже в таком отсталом, как родная для Лайоны Левкония, всякий знал, что у каждого человека есть Душа, есть «тонкие тела» и определенный уровень энергетики.
Высший эшелон Власти в Конфедерации — Светочи, Великие Картадели — являлись воплощенными Аватарами, Душами, достигшими вершины развития. Именно они сумели остановить самоуничтожение человечества. Именно они предотвратили межпланетные войны и принесли мир на планеты Конфедерации.
Десять Светочей Конфедерации. Десять столпов современного общества. Десять гарантов мира, стабильности и процветания на всех планетах, кроме Левконии.
«Планета Несогласных». «Планета-тюрьма». «Клоака Вселенной». Как только не называли Левконию… Сюда ссылали «маргиналов» — людей, не способных жить в обществе без войн, без злобы, без агрессии. Сюда отправляли всех, кто готов был в угоду своим амбициям разрушать, уничтожать, идти по головам и подминать под себя всех и все. Попасть на Левконию было сложно: нужно было совершить что-то «из ряда вон», нужно было проявить немалые преступные таланты.
Но тем, кто родился и вырос на Левконии, так же непросто было выбраться с этой планеты. Лайона родилась и выросла здесь, и прекрасно понимала, что вряд ли когда-нибудь взойдет на борт космического лайнера. Вряд ли увидит другие миры Конфедерации. И вряд ли узнает, каково это: просыпаться не под грохот взрывов и не под вой сирен, а под тихий шепот ветра, щебет птиц или морской прибой. Она давно научилась принимать это как данность и не тосковать при мысли о том, что где-то есть совсем другая жизнь — без крови. Без переломанных и израненных тел. Жизнь без войны.