— Думаю, я знаю, как ему помочь. Кстати, сделать это нужно уже завтра. Негоже, чтобы человек в таком состоянии в Посвящениях продолжал участвовать.
— Вы сняли камень с моего сердца, Наставник! — воскликнула обрадованная девушка. Только теперь она поняла, что все это время продолжала переживать за Кристиана Рида и чувствовала себя виноватой. — Еще один вопрос, Наставник.
— Да, Лайона?
— Почему Картадели скрывают, что церемонии Посвящения отнимают много сил и могут быть даже опасны для них? И почему не обучают никого той секретной практике «пять по пять»?
— А как ты сама думаешь, девочка? Ведь у тебя есть какие-то соображения на этот счет?
— Думаю, возможно, сведения об опасности церемонии Посвящения не раскрываются, чтобы не ставить под угрозу жизнь самого Картаделя. Ведь, судя по тому, что я видела, они могут находиться в таком состоянии, когда совершенно не способны защитить себя.
— То, что ты видела, Лайона — это нестандартная ситуация. Обычно таких тяжелых «выходов» из процесса не бывает. Но в остальном ты мыслишь правильно: нельзя допустить, чтобы рядом с ослабленным Картаделем оказался человек со злыми намерениями. Поэтому людям лучше вовсе не знать об этих минутах повышенной уязвимости.
— Да, я поняла теперь… Значит, секретная практика «пять по пять» известна только самим Светочам? И они проводят ее на себе или на таких же Светочах?
— По сути, так. Но в случае, когда у Картаделя есть официальная пара — супруга — Светоч на свой страх и риск может обучить ее данной практике.
— То есть эту практику мог бы освоить любой человек?
— Нет. Не любой. Только подготовленный. Имеющий навыки работы с энергиями человеческих магических полей. Но у Картаделей не бывает жен, не имеющих таких навыков. Догадываешься, почему?
— Потому что необученные и не имеющие собственного повышенного резерва женщины просто не выдержат энергетику Светоча?
— Да, все правильно. Вот ты и ответила сама на все свои вопросы. А теперь пошли все же отдыхать.
— Доброй ночи, Мастер Аркадиан.
— Доброй ночи, дочка.
Добрались до коттеджа. Разошлись по разным спальням. Закончился еще один долгий и трудный день.
Глава 23
День шестой
В утренней полудреме Лайона вдруг поймала себя на том, что представляет себе большой настенный календарь, на котором дни пребывания на Острове выделены другим цветом. Вначале, когда Лайона только ехала сюда, все предстоящие даты светились одинаковым нейтральным светло-серым, серебристым цветом. Теперь же каждый из пяти уже прожитых дней приобрел свой собственный оттенок.
Первый день: цифры глубокого синего цвета, с проблескивающими в нем серебристыми и золотистыми искрами. В тот день она зачерпнула всех оттенков синевы полными ладонями: ярко-синее небо, в котором она побывала; серебристо-синий, со стальным оттенком океан под крыльями самолета; прозрачно-синее, скорее даже бирюзовое озеро, в котором плавала; темно-синие, почти черные сумерки, через которые вел ее за руку Картадель…
Второй день — день всех оттенков розового. Карминно-розовый — цвет утреннего неба во время пробежки; амарантово-розовый — цвет стен и скатертей в ресторане при естественном дневном освещении; светло-коралловый — цвет песка на пляжике, где она снова случайно встретилась со Светочем; глубокая фуксия — цвет ее спортивного купальника…
Третий день. Цифры на воображаемом календаре играют всеми оттенками зеленого. Изумрудная зелень тропического леса, по которому она бежала; травянистая зелень футбольного поля, на котором собрались ученики, чтобы провести практическое занятие; нефритово-зеленое свечение сердечной чакры — Анахаты; грушевый оттенок глаз Малкольма, утешающего ее, расстроенную тем, что у нее активны те чакры, которые должны быть пассивны…
Четвертый день: цифры переливаются одуванчиковой желтизной футболки, в которой она отправилась в тот день на пробежку; золотисто-желтыми оттенками потоков энергии, с которыми пришлось много работать в этот день Лайоне; бледно-желтым свечением кристаллов памяти. Но проскальзывают в этой радостной желтизне и тревожные оттенки красного: ржаво-красные сполохи сомнений и неуверенности; огненно-алые языки злости; рубиново-красный всплеск мысли «стой! не ходи к нему!»
Кто бы мог подумать, что всего за одну ночь все оттенки желтого и красного смешаются, переплавятся в жарких глубинах ее сердца и окрасят утро нового, пятого дня в оттенки коричневого. Охряный и коньячный — цвета ее костюмчика в стиле «милитари». Корица и ваниль — цвета кофейной пенки, которая теперь всегда будет ассоциироваться у нее с первым поцелуем, который подарил ей Валлиан.