- Не время сейчас, Серафина. Давай позже.
⁃ Когда? Я и так почти год без отпуска. А скоро опять командировка.
- Не сейчас, — добавил стали в голос, и мне пришлось уйти, не солоно хлебавши.
А ещё через два дня все-таки согласовал отпуск, и я уехала в Питер. Одна. Никому ничего не сказав. Собрала чемодан и в одночасье уехала из Москвы в хмурый и дождливый Питер. И плевать, что одна и что можно было к морю... Мечты должны сбываться.
А ещё, я теперь знала, как избавиться от ночного гостя, если не пить алкоголь... Снотворные. Теперь спасали только они.
Телефон молчал. Сутки, вторые, третьи... Потом коллега написал, что Герман Юрьевич тоже взял отпуск. Только не на две недели, как я, а лишь на неделю.
Я заполняла свои дни всеми возможными мероприятиями, изводила себя походами по музеям и много гуляла. Вечерами коротала в парках с книгой или сериалом в номере, вздрагивая каждый раз, как на телефон падала смс. Безумно надеялась, что это он... Хотелось пару раз написать самой, но гордость пересиливала, и я, ругая себя на чем свет стоит за такие мысли, глотала солёные слезы и терпела.
Вторую неделю в Питере делать уже было нечего. Я сдала номер и поменяла билеты, уехав в Геленджик. Там было намного теплее, чем в северной столице. Я гуляла по берегу моря босиком и представляла, что он прилетит, узнает, где я, и обязательно, вот прямо сейчас, окликнет.
Но шли дни, а по работе дёргали только коллеги, и то, не часто.
Иногда я выходила вечером к морю и просто перекрикивала прибой. От обиды, боли и отчаяния перебирая в памяти наши с ним моменты.
Вот он садится в переговорной слева от меня и вдруг придвигает мой стул вместе со мной ближе к себе, не объясняя при этом причины, а вот он касается кончика моего носа и улыбается.
Стоит возле моего стола и еле подёргивается от того, что не может прилюдно ко мне прикоснуться... Кстати, это я поняла совсем недавно, а раньше даже не доходило. Это так же, когда ты от переизбытка чувств хочешь укусить ребёнка или мужчину. А он не мог, и от этого практически извивался волной у моего стола. Когда не знаешь Германа Юрьевича близко, даже представить себе не можешь, что этот серьезный, деловой бизнесмен может извиваться волной от переизбытка эмоций, а мне повезло, наверное…
Вспоминаю и то, как после совещания у генерального зовёт в кабинет, усаживает за свой комп и начинает диктовать текст, который мог набросать в сообщении и передать голосовым. Но нет, ему же важно было находиться рядом со мной, все время прикасаться к моей шее или плечам. Угощать печеньем, которое специально хранит в своём столе, а потом тащить меня за собой на обед, якобы другого времени нет, обсудить рабочие вопросы.
«Что же послужило причиной отгородиться от меня стеной, родной? Что случилось?» - ревела я, сидя на берегу. «Больно, когда ты молчишь и отстраняешься. Выстраиваешь по камешку стену, а я каждый раз пытаюсь ее разрушить и понять, что происходит. Почему ты сначала приближаешь, а потом отдаляешься? Эмоциональные качели, как маятник часов, то ударяют в голову, сметая все мои границы, то как ледяной ураган замораживает все вокруг. Это убивает… медленно и очень мучительно. Разрывает в клочья все, что я так упорно штопала несколько лет. Зачем?»
- Пожалуйста, не надо… - шепчу стоя на коленях, - я больше не выдержу, больше не смогу…
«Без боя сдаюсь, потому что без тебя больше не смогу. Позвони... Набери... Я хочу снова услышать твой голос. Хоть короткое, глупое, голосовое, но телефон все эти дни молчит, а я уже готова плюнуть на гордость и сорваться в Москву. Я до физической боли ощущаю, как мне тебя не хватает, как будто меня ежеминутно выворачивают наизнанку. Не радует уже абсолютно ничего».
Просидев на берегу до полуночи, все-таки собираю волю в кулак и возвращаюсь домой. Оставалось продержаться три дня, и я намерена была выиграть. Непонятно, с кем тягалась больше, с ним или с собой, но сдаваться - это правда не про меня...
Поэтому сегодня вновь бутылка вина, в котором я последнее время неплохо поднаторела, шашлык, что мне любезно приготовил хозяин домика и книга. Но последняя не пошла, и я вышла на мансарду, укутавшись в плед. Звездное небо завораживало, ведь в Москве такого не увидишь. Прохладный морской бриз и стрекот сверчков.
Надо отвлечься Серафина, перестать о нем думать, ведь он наверняка не думает о тебе совсем.