- А я выпью. Заедем на заправку, не против?
- Нет, конечно.
Герман Юрьевич снова замолкает, а я отворачиваюсь к окну, чтобы избавить себя от искушения рассматривать его профиль и по-мужски красивые сильные руки на руле. Последние вообще какие-то магические, я могу все время на них залипать. На совещаниях так и делаю, чтобы не тонуть в его глазах и не давать повода надумывать лишнее.
Иногда мне кажется, что я какая-то безвольная кукла, которой можно играть, не задумываясь о чувствах. Злюсь на себя, а изменить ничего не могу. Столько раз пыталась, но на мне как будто стоит клеймо - «Только для женатых мужчин. Подходит на время».
Мысли становятся опасными, и я стараюсь их отогнать.
- Ты одна живешь? - влетает резкий вопрос, и я теряюсь от неожиданности.
«Что говорить? Врать или честно ответить?».
- Одна - решаю все-таки правду.
- Снимаешь?
Тут нужно аккуратнее. Квартира у меня своя - от государства досталась. Но я всегда ото всех скрывала, потому что много серых схем и махинаций. Детдомовские многие остаются без квартиры в первый же год после выпуска, потому что глупые подписывают документы, а мелкий шрифт не читают. Я знакома с азами юриспруденции и во всякие мутные дела не лезу. Квартира очень маленькая, я бы сказала крохотная студия переделанная в однушку, но она моя. Я сама сделала в ней ремонт. Покрасила стены и до сих пор что-то доделываю. Катин муж – Леша, иногда помогает прибить полки или сделать другую мужскую работу.
- Да, - все-таки вру я, от чего тут же ругаю себя и даже мысленно краснею. Ему врать получается с трудом.
- А чем вечерами занимаешься?
- По-разному бывает, - снова ухожу от ответа, - а вы?
- Я поздно приезжаю. Дай бог удается ребенка уложить. Но чаще всего они уже спят.
Разговор затухает, не успев начаться, потому что мы подъезжаем к заправке. Герман Юрьевич выходит.
- Ты точно не будешь? - снова уточняет он.
- Нет, спасибо, - отказываюсь.
Хочу скорее доехать до дома и лечь спать. Я устала, а Герман Юрьевич никак не дает расслабиться. Приходится контролировать все вокруг и себя в том числе.
- Фини, - иногда шеф позволяет себе сокращать мое имя, когда мы одни, - я все-равно взял тебе молочный коктейль и шоколадку. Не могу же я один пить кофе.
- Спасибо, - смущаюсь я и не знаю, как поступить.
Шоколад не ем вообще. Слежу за фигурой. Только темный и то, очень редко. Решаю не обижать его и забираю все. Коктейли я люблю, особенно банановый, но обычно так поздно уже не ем и не пью.
- Подождешь еще пару минут, я покурю.
- Хорошо, - снова киваю я и делаю первый глоток. Банановый. Не может быть! Точно помню, что не говорила ему о своих предпочтениях.
Открываю окно и высовываюсь.
- Скажите, а там был только этот вкус? - не сдерживаюсь я, потому что не верю в совпадения.
- Нет, еще клубничный. А что, не нравится? - удивляются шеф, - давай поменяю.
- Нет, не надо, мне нравится, спасибо.
Герман Юрьевич подмигивает и опускает взгляд в телефон. Там пришла смс-ка.
«От жены, наверное. Беспокоится», - думаю я и снова закрываю окно.
Как он это делает? Почему банановый, а не клубничный? В чем подвох? Я что-то упускаю.
Через пару минут Герман Юрьевич снова возвращается в машину. Берет привычно жвачку, а я вновь окунаюсь в запах табака, ментола и чего-то терпкого, что пока еще не идентифицировала для себя. Надо потом покопаться в интернете, что добавляют в мужские шампуни и гели для душа. Туалетной водой шеф не пользуется.
- Фини, давно хотел тебя спросить, а откуда у тебя такие странные имя и фамилия? Вернее, не странные, а редкие. Кто называл отец или мама?
«Ну вот, началось. Ненавижу эту тему. Когда люди сближаются, они всегда задают миллион вопросов. Лезут в душу и хотят все о тебе знать. А я не люблю распространяться о том, что все это вымышленное. Так назвал меня кто-то, даже не мать, что оставила у приюта. Какая-то санитарка или врач, которым было все равно».
Мне нравилось только имя, а фамилию я не стала менять думая, что выйду замуж и тогда поменяю. Теперь все чаще задумываюсь о том, чтобы поменять все документы и больше не быть Реляйн Серафиной Игоревной.
Кто такой Игорь и откуда фамилия Реляйн я естественно не знала. Я вообще плохо помню детство лет до 8. Только флэшбэками. Обшарпанные комнаты детдома, грязная столовка и постоянные драки сверстников. Дым сигарет с улицы - окна комнаты выходили прямо на пятачок, где курили дворники и воспитатели.
А еще постоянные странные страшные сны. Их я помню отчетливо. Преследовали все детство, но к 16 годам прошли. Постоянно снился козел бородатый с огромными рогами и красными глазами. Я так орала и будила всех вокруг, что меня переселили на чердак. Было сыро и зябко, стены, покрытые плесенью, дырки в полу, но я считала то время самым счастливым. Я была предоставлена самой себе и могла много читать и заниматься. Меня больше никто не дразнил и не тыкал исподтишка в бок.