От его речей женщин охватила дрожь, но Маллиана все-таки обрела дар речи и начала заплетающимся языком повествовать обо всем, что произошло этой ночью, — с тех самых пор, как Фаран прислал ей свой приказ: о разговоре с Талассой, о двух пришельцах и о безобразных шрамах на лице одного из них, а также о появлении человека, назвавшегося Джайалом Иллгиллом.
— Иллгилл? Ты уверена? — прервал ее Фаран.
— Да — он пришел за Талассой.
— Так, значит, выродок Иллгилла все это время был в Тралле, — сказал Фаран Голому, — а мы оказались в дураках!
— Ходило множество слухов, князь, — стал оправдываться Голон, — о грабителе, будто бы похожем на младшего Иллгилла, но лишь теперь мы получили подтверждение...
Фаран выругался.
— Знать бы, где он теперь...
— Я знаю где.
Мужчины уставились на Маллиану, дерзнувшую прервать их.
— И где же? — спросил Фаран.
— Князь, но что же будет с моим храмом, моими женщинами?
— Слишком поздно спасать их. Если хочешь жить — говори, где Иллгилл!
— В гостинице Вибила, — упавшим голосом шепнула Маллиана. — Я видела, как он отправился туда не больше чем полчаса назад.
Фаран вскочил на ноги.
— Надо найти его, пока он не попал в руки Братьев. А потом я разыщу Талассу и остальных. Я знаю, куда они пошли: не зря мои шпионы последние несколько дней следили за мятежниками. Ты, — указал он на Маллиану, — пойдешь со мной, и нет нужды говорить, что с тобой будет, если ты солгала.
Он хлопнул в ладоши. Из мрака явились прислужники и, выслушав его указания, удалились вновь, а с ними и Голон.
Маллиана и Вири остались одни с Фараном. Маллиана, к удивлению Вири, упала на колени — жрице еще не доводилось видеть, чтобы ее госпожа так унижалась, и это зрелище напугало Вири чуть ли не больше предшествующих событий.
— Князь, — умоляюще заговорила Маллиана, — мы не стали бы бить в гонг, если бы знали... пощади нас.
Фаран, устремив на нее непроницаемый взгляд, наконец ответил:
— Тралл в эту ночь погибнет, но если мы захватим Талассу и сына Иллгилла — тогда и только тогда, — ты будешь жить, жрица.
И Фаран погрузился в молчание, пока в храме не послышались шаги, и не вошел Голон.
— Что скажешь? — спросил его Фаран, изогнув бровь.
Тот пожал плечами:
— Вибил и его постояльцы мертвы. Одни пали в какой-то схватке, других убили Братья, опередившие нас. От Иллгилла не осталось и следа — но никто не переживет эту ночь без помощи магии. Улицы переполнены Восставшими.
— Итак, госпожа, — обратился Фаран к Маллиане, — где же доказательства, что Иллгилл там был? — У Маллианы затрясся подбородок.
— Говорю тебе — я видела его так же ясно, как тебя. Сначала в храме, потом идущего к Шпилю.
— Время покажет, не лжешь ли ты. И сначала ты поможешь мне вернуть Талассу. — Фаран отвернулся от Маллианы и сказал Голону: — Вели страже построиться.
— Но как же Братья? Я с трудом добрался до Шпиля, а теперь их станет еще больше.
— Твое колдовство удержит их на расстоянии, пока я не обращусь к ним сам. Меня они послушают. — И Фаран величественно поднялся с трона, пресекая дальнейшие споры, а затем направился к выходу. Голон последовал за ним, подталкивая перед собой Маллиану и Вири.
ГЛАВА 26. СВЕТОНОСИЦА
Туман и тьму временами озарял свет луны, проникающий между городскими крышами. Уртред и остальные уже минут двадцать как спускались под гору, порой находя дорогу ощупью. Все уже едва дышали и совсем выбились из сил, но с прямой опасностью пока что не сталкивались. Они не зажгли ни фонаря, ни факела, чтобы не привлекать вампиров, и только зарево горящего храма Сутис вкупе с отблеском Священного Огня позволяло определить, в какой стороне юг — на юг они и шли, удаляясь от центра и приближаясь к Нижнему Городу.
Уртред замыкал процессию, Сереш с Аландой шли во главе, а в середине Таласса вела слепого Фуртала.
Уртред сожалел, что идет позади, а не впереди — здесь он не мог видеть Талассу, скользившую в проблесках луны, как легкий дух. Больше того, он обязан был следить за ней: временами он не видел во тьме ничего, кроме нее и Фуртала. Оторвав от нее взгляд на миг, он мог бы свернуть не туда и заблудиться. Но, как ни трудно было в этом сознаваться, не одна необходимость приковывала взгляд Уртреда к Талассе. Опасности ночи не рассеяли влечения, которое он почувствовал к ней в храме. Входя в очередную полосу лунного света, Уртред сызнова упивался очертаниями ее тела, сквозящими под тонкой тканью, и все трезвые мысли покидали его. Она казалась существом из иного мира феей, посланной по лунному лучу на соблазн человеческому роду. А вид ее тела воскрешал в памяти ее прикосновения. Точно Уртред был опять в ее комнате, и ее соски касались его груди чуть пониже сердца, а легкая округлость живота прижималась к его чреслам...