Иллгилл повел его в глубину шатра. Джайалу казалось что он бредет по липкой патоке — с таким трудом давался ему каждый шаг. Слова отца доносились до него будто издалека.
— Тебя избавили от ран, мальчик, с помощью великого волшебства, которое может еще навлечь беду на наш дом. Но что сделано, то сделано — и никогда не спрашивай меня об этом, если нам еще суждено встретиться в этом мире.
Слова о смерти и поражении так не вязались с отцом, что Джайал не мог не прервать его.
— Но что помешает нам встретиться? — Вопрос стоил Джайалу таких усилий, что он покачнулся, и дальше отец почти нес его на руках. В задней стенке шатра огонь прожег большую дыру. Иллгилл помог Джайалу выбраться в нее, переступив через обгорелый труп. Вечерний холод и шум немного привели Джайала в себя, и он разглядел темные фигуры, бегущие мимо шатра к дороге. Лязг бросаемого ими на ходу оружия и доспехов красноречиво возвещал о том, что это дезертиры.
— Ты видишь, — угрюмо сказал барон, — дух армии сломлен, а с ним вот-вот угаснет и Огонь. — Полными горечи глазами он смотрел, как его солдаты бегут, словно крысы. — Я буду сражаться и погибну, быть может, это мой долг. Но ты, — он стукнул Джайала по плечу кулаком в кольчужной рукавице, — ты должен жить, чтобы завершить начатое нами дело.
Джайалу стиснуло горло — он не сумел выговорить и слова и опять только кивнул.
— Хорошо, — сказал Иллгилл, снова ударив его по плечу, и сделал кому-то знак. Из мрака явился его конюший Хасер, ведя под уздцы Тучу, серого боевого коня Иллгилла. Он насчитывал пятнадцать ладоней росту, был облачен в серебряную броню и нес на себе высокое, с серебряными шипами седло. Темные переметные сумы висели до самых стремян.
Конь ткнулся носом в шею Иллгилла, и глаза у барона стали словно рана. Он потрепал Тучу по лбу, отмеченному белой звездой, и конь, будто понимая, что хозяин с ним прощается, легонько заржал и встряхнул гривой.
Хасер усадил Джайала в седло, передав поводья барону. Джайал взгромоздился на коня, не попадая в стремена обутыми в железо ногами.
Барон снова заговорил, и Джайал нагнулся с седла, чтобы расслышать его за шумом битвы.
— Я знаю, что был суровым отцом, однако моя выучка закалила твой дух. Ты мой наследник, ты хранитель Жертвенника, ты Иллгилл! — Глаза отца сверкали в красном зареве погребальных костров. — И теперь тебя ждет последнее испытание. Когда отъедешь на безопасное расстояние, прочти бумаги, что лежат в твоих седельных сумах. Тогда ты поймешь, что должен делать и почему никто, кроме тебя, не может этого исполнить. — Он кивнул на дорогу, пересекающую болота. — Ты должен ехать в Хангар Паранг.
— Но зачем? — в полном замешательстве спросил Джайал.
— Бумаги все тебе объяснят.
Но Джайал, не удовлетворенный ответом, на миг преодолел свою сонливость.
— Что я должен найти там? — настойчиво спросил он. Барон оглянулся на поле битвы, где враг одолевал его поредевшие войска, и закричал, перекрывая шум:
— Волшебный меч под названием Зуб Дракона — он рубит даже камень, и ни один смертный против него не устоит! В бумагах сказано, где его искать, ибо Червь увез его отсюда еще в Темные Времена. Найди его и возвращайся. — Сражающиеся взревели с новой силой, и число бегущих угрожающе возросло. — Я должен вернуться туда, чтобы возглавить Гвардию, — поспешно молвил барон.
Он расстегнул свой черный камзол, под которым при свете костров блеснул какой-то золотой предмет. Барон снял его через голову, сделал Джайалу знак нагнуться пониже и надел золотую вещицу на шею сыну. Лишь тогда Джайал увидел, что это золотой ключ.
— Храни его как зеницу ока, — сказал отец. — Когда найдешь меч, сколько бы времени ни ушло у тебя на это, возвращайся в Тралл, в наш дом, в мой кабинет. Там в полу найдешь плиту, исписанную рунами. Проведи по ним пальцами и тогда поймешь, для чего нужен ключ.
— Но что же будет с тобой?
— Если я останусь жив, в тайнике под плитой найдешь указания, где меня искать. Но не возвращайся без меча! — Голос отца и рев битвы не позволяли медлить. Джайал, робко протянув руку, коснулся отцовского плеча.
— Я вернусь, — пообещал он, сам не веря в свои слова.