Оружейная кладовая осталась позади, и минутная решимость стала быстро покидать Джайала, бредущего от стены к стене. Но вот в кромешном мраке забрезжил серый свет, и Джайал устремился к нему, сам не свой от радости. Свет становился все ярче, и вскоре обозначился прямоугольный проем на конце коридора. Подойдя ближе, Джайал услышал гневно звучащий женский голос.
— Храм сгорел, и все женщины погибли, а все из-за тебя, ведьма!
Аланда, прикладывая к ране Фуртала влажную тряпицу, почти не слушала Маллиану.
— Не будь меня, храм все равно бы сгорел, — спокойно ответила она, не поднимая глаз. Она ждала, когда же Таласса с Уртредом появятся из лабиринта. Фуртал слабо застонал. На голове у него вздулась громадная серовато-черная опухоль — Аланда подозревала, что Фаран проломил старику череп. В полубреду Фуртал бормотал отрывки из своих песен и все повторял какое-то имя — возможно, имя женщины, которую любил. А Маллиана продолжала изливать свои жалобы, безразличная к страданиям старика.
Одному из стражей наконец надоел этот шум, и он прикрикнул на Маллиану. Она мигом умолкла, прикусив язык, и во внезапно наступившей тишине все услышали какой-то шорох в ближнем боковом коридоре. Солдаты насторожились, изготовив щиты и палицы.
Из коридора вышел человек.
Семь лет прошло, но Аланда сразу узнала его — это был сын Иллгилла — он вернулся в Тралл, о чем уже сказала ей Таласса. Это он стал причиной гибели храма Сутис. Аланда видела его лишь мельком, когда он сражался со жрецом на лестнице, ведущей в зал, и еще раз, когда он исчез в огнях лабиринта. Почему же он теперь вернулся с другой стороны? Ведь из лабиринта должен быть только один выход?
Иллгилл узнал ее не сразу. Он стоял у выхода из коридора, настороженно глядя на двух солдат и на меч, лежащий за ними на полу. На нем были потрепанные кожаные латы с узорами и печатями Огня, а левая рука и правое запястье были обвязаны окровавленным полотном. Он имел при себе нелепый громоздкий меч с фигурно отлитой рукоятью и рунами на клинке — столь древними, что даже Аланда не могла их прочесть. Не очень-то, должно быть, ловко драться таким оружием.
Жнецы выступили вперед, вскинув щиты и палицы. Маски-черепа скрывали их лица. Джайал метнулся вбок, пробежав по краю ямы в полу, и Аланда поняла, что он пробирается к другому, светящемуся красным мечу, что лежит за спиной у Жнецов. Жнецы, должно быть, тоже это смекнули и бросились вперед, стараясь отрезать неприятеля от меча.
Джайал действовал быстро. Воспользовавшись тем, что один из Жнецов оказался чуть впереди, он проскочил мимо, отразив его удар и прикрывшись его корпусом от второго. Жнец попытался оттеснить Джайала щитом, но тот опять увернулся, продолжая прикрываться первым от второго, и вдруг замахнулся на противника мечом. Жнец пригнулся, но на миг потерял равновесие.
Джайал, воспользовавшись, этой долей мгновения, понесся по коридору к Зубу Дракона, а Жнецы — за ним, но им мешали бежать более тяжелые доспехи. Джайал схватил с пола красный меч и ринулся на первого. Тот, не успев с разбега отразить этот низкий удар, налетел прямо на острие.
Зуб Дракона мог пробить металл и потолще, чем кольчуга Жнеца: клинок вошел в держащую щит руку, обрубив ее чуть выше локтя, и кровь окатила стены и потолок. Раненый отлетел назад и рухнул навзничь, а кровь, хлещущая из обрубка руки, продолжала поливать Джайала и стены. Второй Жнец устоял на ногах и ждал Джайала. Противники заплясали, прыгая взад-вперед. Солдат нападал не слишком рьяно — он, похоже, помышлял о бегстве, а дергающееся тело товарища только укрепляло его в этом намерении. Но он раздумывал слишком долго: Джайал снова взмахнул мечом, целя ему в шею. Жнец вскинул щит вместе с палицей, пытаясь заслониться, но обычный металл был бессилен отразить древнюю сталь. Зуб Дракона пробил и то и другое, подняв столб искр, и с глухим шипением рассек кожаные латы, прикрывающие шею Жнеца. Голова пронеслась по воздуху и упала прямо между ног Маллианы.
Та завизжала и попятилась, став пепельно-серой от ужаса. Ее глаза перебегали с катящейся по полу головы на Джайала. Он был страшен — залитый кровью, кое-как обвязанный бинтами, с безумно горящим взором.
Лаская взглядом меч, который держал в руках, он не сразу обратил внимание на женщин. Но когда он сделал это, лицо его сразу прояснилось.
— Госпожа Аланда? — спросил он.
Хотя он был вылитый сын Иллгилла, Аланда держалась настороже — она помнила рассказ Талассы о том, что он учинил в храме. И как напал на жреца. Аланда попятилась Он либо самозванец, либо сумасшедший, либо и то и другое.