— Ты тоже увидишь его! — воскликнула Таласса, но старик затряс головой.
— Нет, песок утекает — я мог лишь надеяться, что умру вот так, свободным — на болотах, вдали от своей темницы... — Он приподнял голову, прислушиваясь к ветру в камышах, и ветер, точно только этого и ждал, налетел с запада, разогнав пелену тумана, и горный воздух порвался в сернистый смрад болота. Фуртал вдохнул полной грудью. — Слушай, я расскажу тебе кое-что о Чуди о которой ты знаешь лишь из баллад да из старушечьих сказок. Я побывал там много лет назад...
— Там никто не бывал! — вмешался Уртред. Но старик продолжал:
— В последние дни, когда боги жили на Земле, их дворец, говорят, стоял на Сияющей Равнине. Я видел это место — тогда я еще был зрячим: их костры до сих пор горят там, и днем и ночью посылая столбы дыма в небеса. Но к ним нельзя подходить, хотя ночью они служат хорошим путеводным знаком. Увидишь огненные столбы, а к востоку от них — безверхие башни. К ним тоже не подходи: их посещают призраки богов. Что же до тамошних жителей, вспомни баллады: они такие и есть, как там говорится, непримиримые враги человека. Лишь те, кто живет около Кузницы, помогут тебе и станут твоими друзьями.
— Но как нам найти эту Кузницу? — спросил Уртред.
— Ты уже видел ее — в гробнице. — «Откуда старик знает, что мы видели Сферу?» — подумал Уртред, но не стал придираться к словам умирающего. Быть может, тот первый огонек и есть Кузница.
Старик впадал в забытье, и всем пришлось нагнуться совсем низко, чтобы слышать, что он говорит.
— Моя лютня пропала, — бормотал он, — а без лютни я петь не могу. Никогда уж мне больше не петь. — Это были его последние слова — старик захрипел, и смертная судорога свела его члены. Таласса хотела ему помочь, но он дернулся только раз и затих. Аланда сморщилась, и слезы потекли у нее по щекам. Она уронила голову на грудь Фуртала. Слепые глаза старика смотрели в затянутое туманом небо.
— Он ушел от нас, — сказал Уртред, кладя руку па плечо Аланде.
— Ушел, чуть-чуть не дождавшись рассвета, — простонала она, глядя в светлеющую высь.
Таласса помогла ей подняться. Встал и Уртред. Таласса, содрогаясь от тихого плача и поддерживая Аланду, смотрела на серую ленту рассвета над восточными горами.
В Уртреде все омертвело, и он ничего не чувствовал. Он посмотрел на лицо старика при свете фонаря и отвернулся. Джайал уже ушел вперед по прорубленном им тропе.
— Нельзя хоронить его здесь, — сказал наконец Уртред. Все его существо восставало против мысли о похоронах приверженца Ре в сырой болотной земле. — Священные птицы не слетают на топкие низины, и Фуртал в День Воскресения достанется Червю.
— Не бойся, жрец, — подавив слезы, сказала Аланда, — мы поднимем его туда, где вода не коснется его тела.
Мягко высвободившись от Талассы, она расправила плащ и этим будто вернула себе прежнюю уверенность. Повернувшись к зарослям камыша, она протянула руки ладонями вверх— и растения начали сгибаться и переплетаться, образуя четыре столба по краям прямоугольника. Потом верхнее пространство между ними перехлестнули зеленые побеги, за ними последовали более толстые стебли — и вскоре на столбах возник прочный помост.
А среди камыша и травы на нем вдруг расцвели шиповник и эглантерия.
Никто за все это время не произнес ни слова — не было надобности в словах и теперь. Уртред поднял старика на руки. Тот весил не больше ребенка, и его лысая голова тоже походила на младенческую — так безмятежно он спал. Уртред с благоговением возложил старика на помост.
— Пусть найдут тебя птицы Ре, — молитвенно произнес жрец, — пусть они, насытившись тобой, отнесут тебя к Ре, дабы он хранил твое тело вплоть до Возрождения. И да сделает сияние Ре светлыми твои дни в раю. И да услышат твою лютню во Дворце Белой Розы.
Уртред почти не знал старика, но слова заупокойной молитвы застревали у него в горле. Он отвернулся, не в силах смотреть на заплаканные лица женщин, и поплелся по тропе за Джайалом — вся бодрость покинула его, и губы шептали мольбу о скором пришествии рассвета.
ГЛАВА 42. РАССВЕТ
Со своего наблюдательного поста на вершине храма Исса князь Фаран смотрел на увитые туманом болота и на светящееся небо. Ему удалось спуститься с пирамиды Маризиана без дальнейших повреждений. Кое-кто из Братьев все еще оставался около нее, но от живой стражи не осталось и следа. Теперь по всем городским стенам стояли караульные — живые мертвецы, способные подметить малейшее движение в темноте. Но за тот час, что Фаран провел здесь, никто еще не заметил Талассы с ее спутниками — а скоро станет поздно. Не пройдет и часа, как на равнину хлынет свет из-за восточных гор: Ре освободится от ночного плена в чертогах Исса, а Фарану вместе с Братьями придется укрыться во мраке подземелий.