— Бронзовый Воин согревает мир, но каково назначение двух других предметов? — спросил Гарадас.
Таласса опять посмотрела ему прямо в глаза. — Ты видел свет на равнине, семь лет назад.
— Он сверкал ярче любой звезды, — ответил он.
Она повернулась к Джайалу, который перестал следить за движением луны и с любопытством глядел на Талассу, по-видимому удивляясь силе ее слов. — Покажи им меч, — сказала она. Как в трансе, он встал и вынул меч из ножен. В то же мгновение площадь осветилась голубовато-белым светом. — Разве это не похоже на то, что ты видел? — спросила она.
Гарадас уставился на ослепляющий свет меча. — Очень похоже, — прошептал он.
— Смотри, как убегает темнота от света. Но свет Жезла еще сильнее. А магия Бронзового Воина сильнее их обоих.
— Быть может ты сможешь с его помощью прогнать облако и зиму? — с надеждой спросил Гарадас.
— Быть может, — сказала Таласса. — Но мы должны уходить.
Выражение надежды на лице Гарадаса пропало. — Тогда все пропало: никто не сможет пересечь Долину Призраков зимой, и никто даже не пытался перевалить Сломанные Вязы в любое время года.
— Тогда должен быть другой путь.
Какое-то время он молчал, потом заговорил опять. — Да, должен быть. Есть глубокий овраг, который идет через всю Долину Призраков. Он начинается в этих горах, в месте, которое мы зовем Логово Харкена и исчезает в Сломанных Вязах. Легенда говорит, что когда-то, в начале времени, Боги использовали его как дорогу, поэтому он прямой, как стрела, и через камень гор ведет точно на север.
— Но никто из вашего народа не путешествовал по нему?
Он покачал головой. — Много лет назад некоторые люди из Годы вошли в туннель в самом конце, в Логове Харкена. Они говорили об ужасной магии, многие были убиты. С тех никто не осмеливался войти в овраг.
— Ты сможешь провести нас туда?
Гарадас медленно встал. — Солнце светит все слабее, каждая следующая зима длится дольше предыдущей. Дух Маризиана послал вас сюда, чтобы остановить тьму прежде, чем она уничтожит мир. Если ваша единственная надежда Лорн, наша — тоже. Я пойду с вами, завтра, прежде чем пойдет снег и станет слишком поздно.
Таласса на мгновение закрыла глаза, потом решилась. — Гарадас, ты храбрый человек, — сказала она, — но есть еще кое-что, что ты должен узнать. Наши враги с юга преследуют нас.
— Мы встанем лицом к лицу и с ними, если понадобится, — сказал Гарадас. Потом он повернулся к людям Годы. — Завтра я ухожу вместе с избранными людьми. — Он указал на группу воинов, стоявшую около возвышения. — Готовьтесь. — Последовал слабый горестный вздох со стороны некоторых женщин, услышавших его слова, но Гарадас не обратил на них внимания. — Завтра с рассветом, — продолжил он. — У нас мало времени: я чувствую снег, он идет.
— Тогда до завтра, — сказала Таласса, вставая. Она пожелала доброй ночи Джайалу и Аланде, потом, взяв Имуни за руку, пошла обратно к дому старосты.
Несмотря на обещание помощи от Гарадаса, ее мучили дурные предчувствия. Она чувствовала себя слишком слабой, рана на шее пульсировала, и еще она волновалась, как завтра отреагирует на солнечный свет. А завтра было совсем недалеко — полночь уже давно прошла. У нее есть еще месяц, прежде чем опять будет полнолуние. До этого она не станет настоящим вампиром, Живым Мертвецом. На первый взгляд горы были недалеко. А Лорн не может быть очень далеко за ними. Там, если можно верить ее сну, находился не только Бронзовый Воин, но и Серебряная Чаша.
Когда она наконец добралась до своей кровати и улеглась на нее, в ее сознании все еще крутились тысячи борющихся между собой мыслей. Но как только ее голова коснулась подушки, сон удивил ее: более глубокий сон, чем тот, которым она спала прошлой ночью, или много прошлых лет. И никаких снов про древних богов. Вообще никаких снов.
ДЕСЯТАЯ ГЛАВА. Провинция
С северной стороны горной гряды, известной как Сломанные Вязы, лежит еще одна большая равнина, а за ней находится великий Лес Лорн. На его краю стоит сторожевая башня, зеркальное отображение той, которая стоит на утесе Года в пятидесяти милях на юг. Эта изрядно пострадавшее от времени и погоды черное базальтовое сооружение, поросшее сверху лишайником и выбеленное дождями. В этот день, когда солнце всходило, можно было увидеть две уродливые фигуры, стоящие за бойницами на крыше башни и глядящие в южное небо.