— Ты готова? — сжатыми губами спросил Джайал.
Уже несколько минут назад уголком глаза она заметила, что он нетерпеливо ходит взад и вперед по площади. Казалось, что в нем бурлит подавляемая энергия. И еще он постоянно оглядывался на юг, как если бы каждую минуту ожидал увидеть Фарана с Двойником, летящих как Фурии, Богини Судьбы, над склонами гор.
Таласса встала на ноги. — Да, — ответила она. — Я готова. У нас впереди долгое путешествие.
Гарадас отдал своим людям короткий приказ; те в последний раз обнялись со своими женами, а потом быстро зашагали по улице по направлению к башне и канатной дороге. Сам Гарадас повернулся, поцеловал жену, потом, встав на колени, поцеловал Имуни.
Таласса тоже встала на колени и взглянула в глаза девочки. — Мы вернемся весной, обещаю, — сказала она, потом встала и опустила в руку девочки жемчужную цепочку, которую носила той ночью в Тралле, единственное ювелирное украшение, оставшееся у нее. У девочки перехватило дыхание, когда она увидела, как в слабом свете солнца сверкают и переливаются драгоценные камни.
Какое-то мгновение они стояли на занесенной снегом площади, трое южан, Гарадас и его семья. В глазах Гарадаса мелькнул какой-то свет, когда он обвел взглядом заснеженную площадь, печальный огонек, как если бы он не ожидал, что вернется обратно. Потом он повернулся и, без единого слова, пошел по дороге за своими людьми.
Жители деревни со склоненными головами выстроились по обе стороны дороги, но их глаза внимательно смотрели на то, как уходит Светоносица. Таласса спросила себя, о чем они могли бы думать. Древние стражи этого места, стоявшие на своих местах еще два дня назад, теперь внезапно уходят, отправляясь в путешествие, которое, как все понимают, будет исключительно опасным; безусловно те, кто остается, боятся, что они лишатся предводителя, жены станут вдовами, а дети — сиротами.
Они быстро догнали группу мужчин. Один из них передал Джайалу лук и рюкзак. Остальные казались вполне довольными тем, что несут запасы для Аланды и Талассы, так что все, что должны были сделать обе женщины — закутаться хорошенько в плащи.
Они прошли мимо последних горцев, стоявших вдоль дороги. Как хорошее предзнаменование для будущего путешествия, облака внезапно поднялись к самым высоким вершинам, и дорогу омыл свет солнца. Ей показалось, как если бы она из темной комнаты вышла на полуденное солнце. Зрение Талассы постепенно приспособилось к солнцу, хотя от яркого света у ней жгло сетчатку глаз. «Отлично», подумала она, «я все еще могу выносить дневной свет».
В конце улицы стояла белая ступа, отмечавшая край деревни. Здесь вымощенная камнями улица внезапно обрывалась, превращаясь в множество тропинок, ведущих в поля. Они пошли тем самым путем, которым шли Имуни и Таласса прошлой ночью, через рощу ореховых деревьев и поля, отделенные друг от друга низкими каменными стенками. В неярком утреннем свете некоторые из деревенских яков глазели на них, тупо пережевывая жвачку. Когда они подошли к концу долины и взглянули вниз, ей показалось, что детали равнины под ними нарисованы тенями гор, отчеканенными солнцем. Дорога Маризина спускалась с гор справа от них и угольно-черным рубцом проходила через покрытую снегом обширную прерию. Прямо перед собой они увидели серую башню, высоко поднимавшуюся над плато. Слева в своем каменистом русле яростно ревела река, покрытая белой пеной там, где она достигала края утеса и рушилась в пропасть. Издалека можно было услышать низкий грохот, с которым водопад обрушивался вниз, на равнину.
Когда они подошли к башне, тяжелые облака опустились и опять начал падать снег. Все зашагали быстрее, торопясь добраться до нее. К тому времени, когда они добрались до серых стен башни, все уже изрядно замерзли. Полуразвалившаяся дверь в основании башни была полуоткрыта, и Талассу внезапно охватил страх, что жрец уже ушел. Она громко крикнула внутрь, зовя его, но ничего не услышала в ответ.
Зато в крутящемся снеге появился сам Уртред, но не изнутри, а из-за угла башни. В его руке был посох собирателя пиявок, на плечах дорожный мешок. Увидев его, мужчины затаили дыхание и их руки потянулись к оружию. Таласса жестом остановила их.