ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ ГЛАВА. Харкен
Еще мгновение назад Двойник сидел на средней банке баржи, но тут серебряный свет окутал его и он с ужасом почувствовал, что вокруг вода. Он забился, пытаясь освободиться, напрасно. Все было темно, и невозможно понять, где верх, где низ. Он продолжал размахивать своими связанными руками, стараясь выплыть на воздух. К счастью, плащ исчез; иначе, без сомнения, он утащил бы его на дно. Лопнула веревка, руки освободились.
Но пока он сражался за жизнь, его осенило: он не может умереть, пока по этой земле ходит его двойник. Пусть сейчас он сдастся и утонет: все равно он будет лежать живым в темной глубине, день или год, не имеет значения, его нельзя убить. И опять его душу наполнила странная эйфория. Он бессмертный. Разве он, тяжело раненый, почти мертвый, не лежал на вершине погребального костра в окружении трупов, семь лет тому назад на поле Тралла? И тем не менее сержант Джайала, Фуризель, вынес его с поля боя, по ошибке приняв за Джайала, и он выжил — выживет и сейчас. Пока Джайал жив, он не может умереть.
Двойник изо всех сил забил ногами и почувствовал, как его тело поднимается. Спустя секунду он выскочил на поверхность и жадно вдохнул затхлый воздух. Вода, кругом темная вода. И вообще темно, ни единого луча света, никакого следа барки или серебряной реки. Эта темнота — полная противоположность серебряному свету, который был минуту назад. Он прислушался, вода билась о камень. Где он? Барка плыла на север. И еще, он чувствовал, хотя и не был уверен, что находится под землей. Палисады: скорее всего он похоронен под горами, в месте, в котором люди не были десять тысяч лет.
Он поплыл на эхо волн и наконец руки коснулись твердой поверхности. Гладкая стена канала. По меньшей мере одно было ясно: мир, созданный магией Ахерона, исчез, серебряная жидкость, по которой они плыли, тоже исчезла, а его самого, по непонятной причине, выбросило из барки в обычный мир.
Во время путешествия на барке стороны туннеля обычно были далеко от них, тем не менее изредка, на долю секунды, он видел, что они проплывали мимо древних руин и пристаней, с лестницами ведущими из воды. Может быть поблизости есть одна из них? Возможно нет — они во многих лигах от тех мест. На мгновение его охватило паника, но он опять успокоил себя. Он не может умереть. Что же еще держит его в этом мире или в Тенях кроме знания о том, что, пока Джайал жив, он тоже жив?
Это, и еще мысль о мести: он вдохнул ее как воздух, яростная злость мыслей согрела его руки и ноги, несмотря на пронизывающий холод. Месть, вот на чем он сосредоточился: отомстить всем Иллгиллам за то, кем он стал. Желание взять у них все и сделать своим, унизить барона и его сына. Разве он не поклялся в этом самому себе?
Он медленно поплыл вдоль стенки канала, и, как в сказке, его руки нащупали начало скользкой каменной ступеньки, а над ней еще одну. Дорога наверх, из воды! Покачиваясь, он встал на ступеньку, с голого тела капала вода. Вокруг темно, но Двойник чувствовал: впереди много ступенек. Он упрямо потащился вперед, со ступеньки на ступеньку, пока не оказался на ровной площадке и благодарно упал на ее холодную и мокрую поверхность. Потом потерял сознание.
Когда Двойник проснулся, то какое-то мгновение не мог понять, где он и как попал сюда. Так много странных рождений было в его жизни. Потом вспомнил о барке и о конце серебряной реки, летящей к нему, и о серебряной светящейся арке, накрывшей его. Фаран исчез. Почему он не исчез вместе с ним? Потому что он — создание не этого мира, он не подчиняется его законам и его времени, вот почему. Он был и всегда будет по ту сторону от жизни людей. Он всегда один. Впрочем, в одиночестве лучше думается. Компания — ничто, пустой шум в голове, только мешает мыслить. Его мысли спутались из-за отчаяния, которое овладело им во время бесконечного путешествия на барке Ахерона. Он видел, что Фаран, тоже, почувствовал тщетность бесконечного круга человеческой жизни. Двойник сел и попытался расслабить сведенные судорогой ноги, сжать искалеченные руки, привести себя в порядок. Да, он и Фаран чем-то похожи. Они оба попробовали, что такое несчастная жизнь: Фаран своим бесконечным существованием в виде живого трупа, он — жизнью в скучном и однообразном мире, который зовется Миром Теней, где все мысли и чувства, все удовольствия ослабли. Да, все чувства ослабли, за исключением одного: боли. Он жил для боли; боль подтверждала, что он жив, что много лет назад его не полностью вышвырнули из этого мира. Боль, одна боль — плач обиженного ребенка, крики рожающей женщины, последние жалобы умирающих солдат, ругательства слепого старика — только боль немного смягчает серость этого мира. Боль — тот центр, без которого не может существовать ничего: первое и последнее выражение жизни и смерти. Время между? Пустота, в течении которой человек, как баран ждет, когда рука повелителя упадет на него и убьет.