Харкена, однако, шум не встревожил. — Она у тебя, теперь возьми эти перчатки, — сказал он, указывая на тяжелые медные перчатки, лежавшие на столе. — Ты должен надеть их, иначе не сможешь коснуться копья.
Двойник подтянул к себе перчатки: они были невероятно тяжелые, чистая медь, решил он. Тем не менее он неловко сунул руку в одну из них, пока он это делал, в его голове уже роились планы. Он опять поднял руку: на этот раз перчатка показалась ему намного легче, чем тогда, когда он брал ее. И вообще, у него возникло ощущение, что магия перчаток увеличила силу его руки и даже размер. Он одел вторую, потом схватил одно из странно светящихся копий. Через перчатки в его тело пришло еще больше энергии. Он посмотрел вниз, на себя, и увидел, что светится внутренним светом. Магия богов!
— Оно у меня, — крикнул он. — Что теперь?
— В конюшню. Там ты уничтожишь этим копьем наших врагов! — ответил Харкен и вытянул руку. В то же мгновение под рев ветра и грохот крошащегося камня часть стены с одной из сторон комнаты исчезла, как если бы до того времени невидимая гранитная плита поднялась к потолку. За ней Двойник увидел желтый коридор, по краям которого лился красный свет; коридор исчезал в дали.
— Что это? — спросил он.
Харкен засмеялся. — Человеку надо много дней, чтобы добраться до конюшен, но мы будем там через несколько минут. — Держась руками за стол, он обогнул его и встал перед дверью. — Веди! — скомандовал он. Двойник так и сделал, держа копье поближе к себе, как если бы Харкен мог вырвать его из руки. Он шагнул в коридор и немедленно почувствовал, как его ноги сами заскользили вперед странными волнообразными движениями, как если бы он сидел на спине лошади, несущейся галопом; они скользили так же быстро, как плыла барка Ахерона. Красный свет коридора несся мимо с головокружительной скоростью, пока он и Харкен неумолимо летели к цели.
ПЯТНАДЦАТАЯ ГЛАВА. Затерянные в снегу
Гарадас разрешил оставить только один зажженный фонарь, в голове колонны. Все связались между собой и двинулись единой цепочкой вдоль Барьера Айкена, на поиски следующей лестницы, уходящей вниз. Всюду были сугробы, некоторые из них образовали снежные карнизы, опасно нависавшие над краем узкого каньона. Один из горцев уже провалился через неплотный слой такого карниза и повис головою вниз; он остался жив только благодаря веревке. Вой призраков становился все громче по мере того, как полная темнота опускалась на равнину перед Сломанными Вязами, и только одинокое пятнышко, красное как капля крови, еще горело на горизонте. Впереди небо было черно, как Хель, предвещая ужасную бурю. Облако неотвратимо катилось к ним.
Они шли медленно, высоко поднимая ноги в неудобных снегоступах, и вообще их скорость зависела от Аланды, которая шепталась с посохом, пытаясь найти лестницу, о которой говорил Гарадас. Эта лестница находилась где-то впереди, невидимая из-за снега. Вдоль дороги через каждые двадцать ярдов торчали из девственного снега маленькие каменные пирамидки. Но по мере того, как на них опускалось черное облако, снег падал все гуще и гуще, и эти пирамидки становились все менее и менее различимы. А каждый шаг требовал все больше и больше усилий. В конце концов им пришлось остановится, так как ветер перешел в бурю и им в лицо летели снежинки размером с осенние листья.
Снег колол глаза Уртреда даже через прорези маски. Буря пришла с севера, с тех самых гор, которые так манили его с того времени, как он очутился в Годе. Но черные крылья бури не принесли ничего хорошего — зло, одно зло прилетело на них. Потом, посреди водоворота серо-белых хлопьев, он увидел голубые фигуры, крутящиеся вихри льда, которые, тем не менее, смутно напоминали людей. Ледяные Духи — духи зла, заключенные в призрачных телах. Их прикосновение мгновенно заморозит любого человека. Их вой оглушал, в его ушах звенели хрустальные колокольчики, внутри все тряслось.
Край снежной бури был всего в двадцати ярдах. Один из копейщиков шагнул вперед и бросил свое оружие прямо в зубы ветру. Бросок был хорош, копье ударило прямо в одну из голубых фигур, но, коснувшись ее, железный наконечник раскололся, как стеклянный, на сотни маленьких кусочков. Все остальные отступили и сбились в круг, но Уртред остался на месте.