Хозяин остановился и повернул голову к бурлящему облаку. — Вскоре после этого магия Лорна опять стала такой же сильной, как и раньше, а с поверхности озера над лесом начал дуть горячий ветер. И даже тогда, когда над Равенспуром собиралось Черное Облако, ветер разрывал его в клочья, вместе с моим народом. Так было тысячу лет, но совсем недавно ветер стал слабеть, и теперь он слабеет с каждым днем.
— Но что вызвало такую перемену?
— Много правдивых строк было написано во времена сумерек мира, хотя и руками людей. Но те из нас, кто жил здесь в начале времени, слышали слова богов, прямо от них. Для нас эти слова намного больше, чем просто пророчества. Так что я заранее знал о наших поражениях, о бесполезных сборах армий, знал даже о неминуемом приходе Бронзового Воина. Тем не менее наша судьба была определена: мы пытались победить Лорн. Но теперь эра, о которой говорили боги, закончилась: началась новая эра. Впрочем, они знали о том, что после тысячи лет в Лорне Бронзовый Воин ослабнет; солнце умирает и он все больше и больше устает; он ждет того, кто придет и освободит его. Он подчинится только ей одной.
— Кто это такая?
— Та, кого боги называют Светоносицей.
— Таласса, — выдохнул Фаран. — Книга Червя говорила правду. Она пришла, пророчество исполнилось в этой далекой стране.
Хозяин какое-то время молчал. Быть может он читал мысли Фарана. — Мы с тобой хотим одного и того же, — наконец спокойно сказал он. — Твои враги идут по Барьеру Айкена в самое сердце горы. Ты, ты один, можешь остановить их. Мои армии еще не родились в Черном Пруду. Иди с Весельчаком и остальными, уничтожь их.
— Их магия сильна, — заметил Фаран.
— Да, сильна — но ничтожна, по сравнению с магией Народов Ночи. Через несколько дней мы сможем уничтожить их. Но сейчас только Весельчак и еще кое-кто могут выйти во внешний мир. Это все, что у нас есть, это и отчаяние, которое разъедает сердца людей, а также темнота, которую я пошлю в их сознание. Иди с Весельчаком. Я прошу тебя только об одном.
— И о чем?
— Пощади одного человека.
— Талассу?
— Ты что, для чего мне хотеть спасти нашего самого страшного врага? Нет. Уртред, Жрец Пламени. Вот его я хочу живым. Он мой и только мой.
— И для чего ты хочешь жизнь жреца Ре?
— Слишком много вопросов. Я покажу тебе кое-что: предупреждение, что может случиться, если ты потерпишь неудачу. Потом Весельчак поведет тебя в подземный мир, туда, где Барьер Айкена проходит под этими горами.
Под скороговорку пламени он встал и скользнул вперед, складки его плаща даже не пошевелились, несмотря ветер, ревевший через неровные дыры в горном склоне; этот странный плащ скрывал то, что у него было на месте ног. Он подошел к отверстию, выходившему на восток, и выглянул наружу, языки пламени обвились вокруг коричневого плаща, который, однако, и не думал гореть от их холодного огня. Он поднял одну из своих рук, и внезапно ветер перестал выть, облака уплыли, и перед потрясенным Фараном появилась огромная панорама.
Полукруг неровных вершин окружал дикую мешанину из черных каменистых склонов и ледяных ущелий, наполненных перемешавшимися между собой валунами, гравием, песком и глиной. В двух сотнях футах ниже находилось небольшое озеро, которое Фаран заметил во время подъема. Черная вода мерцала под светом луны.
— Черный Пруд, — прошептал Хозяин. — Вся Чудь рождается в воде. Сегодняшней ночью из другого мира выйдет первый из них. Он появляется каждой зимой: Великий Волк. — Хозяин сделал жест рукой, и в то же мгновение полосы тумана, висевшие на склонах горы, потянулись к черной воде пруда, кувыркаясь как призраки; вода, казалось, присасывала их к себе. Толстый белый слой тумана мгновенно покрыл всю поверхность озера. Под ним появилось синее свечение, которое начало медленно усиливаться, пока, как зародыш в утробе, не дернулось, коротким, судорожным движением, как если бы внезапно осознало само себя. Туман над водой начал бурлить, как если бы его тянуло в воду.