Краем глаза она уловила движение рядом с собой. Верниген, державший факел в руке, протянул его ей. В ее ушах звенело, кровь молотом стучала в висках, ветер кашлял и выли волки, она не слышала ни одного его слова, но видела странный взгляд, которым он глядел на нее.
— Возьми факел! — крикнул Гарадас и непонятно как его слова прорвались через ее транс, оказались громче белого шума. Таласса сразу все поняла. Она — Светоносица: только ее магия может спасти их сейчас.
Она протянула руку. Как только ее пальцы коснулись его, факел, казалось, взорвался, полностью превратившись в ровный белый раскаленный свет, несмотря на летящий снег, тени от людей и волков далеко вытянулись по равнине. Волки, превратившиеся в резко очерченные силуэты, смогли выдержать не больше секунды, потом повернулись и с ужасным воем огромными прыжками помчались на север, через снег, их тени бежали перед ними еще быстрее.
Таласса стояла, глядя на факел: никогда раньше она не видела ничего похожего на бело-голубой свет, который лился из факела. Она глядела прямо в сердце света, хотя заметила, что горцы вокруг нее или отворачиваются от света, или закрывают глаза руками. Откуда пришла эта магия? Они могли бы стоять так всю ночь, но тут свет факела начал беднеть, иголочки энергии, коловшие ее вены, тоже начали успокаиваться, и темнота вернулась на пустынную равнину.
— Они ушли, — сказал Гарадас. Таласса глядела на медную ручку держателя: хотя факел горел так ярко, ручка удивительным образом оставалась холодна как лед. Но магия ушла из нее. Теперь от дальнейших атак им придется защищаться только физическом оружием.
— Почему ты сказал своим людям не стрелять? — спросила Таласса.
— Эти волки совсем не самая большая опасность: они ждали, когда появится сам Фенрис. И он скоро придет, ведь эти волки его дети. Он чувствует их боль, почувствует и смерть одного из них, — добавил он, пихнув ногой умирающего зверя. Было ясно, что волк в агонии, его голова лежала на снегу, в пурпурной луже крови, струящейся из его рта, грудь едва шевелилась. Один из людей Гарадаса вышел вперед и вонзил конец своего копья в грудь животного
— Слышай! — сказал Гарадас. И тут они услышали далекий вой, очень похожий на тот, который они слышали раньше на склонах Годы. Он шел с юга, и на этот раз был намного ближе. — Фенрис идет, со скоростью арктического ветра.
Таласса повернулась к Аланде, которая сидела на снегу, и помогла ей встать на ноги. — Уже недалеко, дитя, — сказала Аланда. — Вскоре мы будем в лесу, — но эти слова были сказаны настолько слабым голосом, что едва ли успокоили ее подругу.
Гарадас опять отдал приказы и все выстроились цепочкой. Волшебный свет факела давно погас, и границы мира, закрытые падающим снег, казались совсем близкими. Все напряженно вглядывались вдаль, надеясь увидеть первые деревья леса, находившегося не так далеко впереди. След волчьей стаи вел на север, как раз в этом направлении они и должны были идти. Отряд неохотно пошел прямо по следу, а за ним несся вой Фенриса.
ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ ГЛАВА. Колючие Люди
Весельчаку потребовалось два часа, чтобы вывести Фарана и остатки его отряда из сердца горы. У выхода они обнаружили, что Колючие Люди ждут их, выстроившись темной и молчаливой изгородью, перекрывавшей выход из пещеры. Но как только появился Весельчак, они зашевелились и раздались по сторонам.
Взмахом руки он молча приказал им идти за отрядом. Дорога из пещеры вела прямо вниз. Под собой они видели берега Черного Пруда, места, которое Хозяин показал им раньше. Его берега были накрыты плотным туманом. Они шли вдоль него, черная вода смутно виднелась через плотный туман. Они слышали, как пузыри лопались далеко от них, в центре озера, слышали плеск и стоны, отражавшиеся от невидимых скал вокруг них.
Выжившие люди Фарана глядели прямо перед собой, не осмеливаясь смотреть на то, что рождалось в темных водах озера; но Фаран взглянул: вода озера превратилось во что-то похожее на вязкую смолу — в ней он видел тени рук, ног и голов, пробивавшихся на поверхность, а потом выбиравшихся на берег. Он увидел череп одного из этих проклятых существ, всего в двадцати футах от него, пустые глаза черепа горели зеленым светом. Чудь опять рождалась в озере, как и пообещал призрак внутри Равенспура.