Прошло много лет, мгновение ока для Бронзового Воина. Волшебник, ставший старым и дряхлым, привел его в помещение, находившееся глубоко под землей, под корнями скалы, и Талос увидел, что это и могила и тюрьма. Там Маризиан и умер. Как только магический саркофаг в последний раз закрылся за телом волшебника, Талос почувствовал, что проснулся, сбросил с себя цепи рабства. Но он был в ловушке: ноги не двигались, его стоны никто не слышал, он уснул, и проспал еще тысячу лет, а может быть и больше: он не мог сказать. В мешках его легких скопилась старая пыль, огонь в его венах не горел, а слабо светился. Опять он в темноте, сколько времени ему придется пробыть в ней на этот раз?
Только через много лет настала та ночь, когда он ощутил силу недалеко от себя и зашевелился. Он почувствовал, что буря, посланная богами, бушует за стенами его тюрьмы, потом огненный дротик, как корень, зарылся глубоко в землю, ударил в могилу и проник внутрь. Дротик ударил прямо в него и дошел до сердца. Талос проснулся: он опять услышал голос своего Бога, приказывавший ему бежать отсюда и немедленно возвращаться на север. Он встал и вышел из могилы, стены и потолок рушились, когда он шел. Когда он очутился на поверхности, люди, которые жили в Тралле, разбегались перед его сотрясающими землю шагами. Он опять пересек равнину, на этот раз направившись на север, туда, где когда-то жили боги. Он прошел по гулким пещерам Харкена, разнося на части двери конюшен, за которыми находились жеребцы Богов, своим пламенем он рассеял древнюю темноту этого места, как если бы вместо вечной полуночи под землей настал полдень: под горами стало светло от его огня. Потом он прошел через Равенспур — там он нашел первых воинов Чуди и уничтожил их всех. А потом прошел через лес и нашел дорогу в Лорн, где враги Ре, Полуночная Чудь, собрались на границе запретного королевства. Они встали на его пути, но он убил их всех, много тысяч, как и их товарищей под Равенспуром. После битвы он пошел в Кузницу на Острове Ветров, которую когда-то Ре выковал своими собственными руками, и здесь стал ждать, как приказал ему Бог.
А потом слуги Бога пришли к нему и попросили помочь. Они поставили его перед Яйцом Мира, привязали его руки к огромным рычагам, вокруг торса застегнули пояс, его немигающий огненный взгляд стал топливом, и он начал ковать при помощи сверкающего горящего света, который никогда не ослабевал. С тех пор каждый день и каждую ночь из Кузницы летели искры, а теплый ветер не давал врагам этих людей ступить на берег озера.
С того времени только однажды он увидал внешний мир, когда Полуночная Чудь опять пришла на границы Лорна; тогда он освободился от своей упряжи. Утром он вернулся обратно, уничтожив искалеченных тварей, пришедших вместе с туманом.
Но теперь он знал, что вскоре должен уйти из этого места. Она идет: та самая, которую видел Ре, та самая, на которую намекал Мазариан в своих пророчествах, которые сам вряд ли понимал: в конце концов он был только смертным. Та, которая была не человеком, но несла в себе кусочек Божественного Огня: Светоносица. И он пойдет с ней, на север, в Искьярд, и откроет тайну, которую оставил Мазариан в этом зачарованном месте.
И узнает, от чего бежал Мазариан пять тысяч лет назад.
ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ ГЛАВА. Туннель
— Жрец! — голос Аланды. Он дал себе упасть, ноги ослабели, в глазах все кружилось, он падал и падал через ночное небо, пока полностью не потерял представление о том, где находится, и закрыл глаза, ожидая треска сломанных костей и последнего в жизни мгновения.
Вместо этого голос старой дамы. Он мгновенно открыл глаза. Как оказалось, он стоял, покачиваясь, на грубом каменном полу сторожевой башни. Аланда опять резко дернула его за рукав. Он замигал, сбитый с толку, и почувствовал, что весь покрыт холодным потом, как если бы пришел в себя после жестокой горячки.
— Что случилось? — прошептал он.
— Ты улетел вместе с твоим заклинанием, и едва не умер вместе с ним, — ответила Аланда, сочувственно прищуриваясь.
Ну конечно — Манихей предупреждал его! — надо сохранять расстояние между собой и созданным тобой магическим существом и никогда не вселяться внутрь его; иначе умрешь, когда тот умрет. Почему он так быстро забыл это правило? Но ему было только двенадцать, когда он в последний раз использовал это заклинание. Радость от вызова Дракона сыграла с ним плохую шутку.