Уртред сделал несколько шагов вниз. Он увидел, что Джайал уже стоит на утрамбованным земляном полу в десяти футах внизу. Уртред попытался рассмотреть подземелье, но слабый свет в комнате над ним проникал вниз не больше, чем на несколько футов, а свет Зуба Дракона не мог рассеять темноту. Тем не менее подземелье выглядело как погреб, большую часть которого занимали старые бочонки и поленицы дров. Он услышал, как Джайал шумит и ругается в темноте, натыкаясь на какие-то предметы. Уртред уже собирался поджечь лестницу, чтобы осветить подвал, но это не понадобилось. Таласса выхватила головню из все еще дымящегося огня и бросила через люк к нему. Он взял ее, искры не могли прожечь его перчатки, и осветил темноту.
Теперь он отчетливо рассмотрел, что это был погреб, огромные деревянные колонны поддерживали каменный пол над ним. И в то же самое мгновение Уртред разглядел туннель примерно четыре фута в высоту, уходящий из погреба на северо-восток. Он почувствовал дыхание холодного ветра, тянущего из входа в туннель. То есть он ведет наружу: но куда? Он, как мог, представил себе окружающую башню местность. Похоже, что туннель ведет в лес.
Джайал уже встал на колени перед входом в туннель и уставился внутрь. Вдохнув стылый воздух Уртред присоединился к нему: усики корней и замерзшая паутина частично закрывали вид, но он и так смог понять, что туннелем можно воспользоваться. Джайал сунул голову в отверстие и начал пробираться по туннелю.
Других подсказок Уртреду не требовалось и он крикнул остальным, чтобы те немедленно спускались. Семеро выживших горцев, обе женщины и Имуни быстро полезли вниз. Последним шел Гарадас: он с грохотом закрыл за собой люк. Уртред показал им на вход в туннель и приказал как можно скорее нырять туда. Наконец в погребе не осталось никого кроме него.
Он уже сам собирался нырнуть в туннель, когда услышал еще один внезапный рев в воздухе за стенами башни и страшный грохот, когда входная дверь, не выдержав, рухнула внутрь. Давление воздуха упало, его уши заложило: бочонки и ящики потащило к люку, который распахнулся над ним. Его факел задуло, и внезапно он почувствовал, как ветер, ухватив его невидимой рукой, тащит назад. Он отчаянно пытался ухватится за деревянные колонны, которые поддерживали потолок погреба. Его единственная свободная перчатка ударилась о дерево и воткнулась в него. Он посмотрел на открытый люк и увидел извивающиеся усики тумана, спускавшиеся в темноту подземелья. В отчаянии он взглянул в туннель: Гарадас остановился и повернулся. Уртред видел, что староста что-то кричит ему, но ветер вырывал слов из его рта и уносил прочь. Почти ничего не видя он, одним могучим усилием, сумел втиснутся во вход тоннеля и в его абсолютную темноту. Ему показалось, что в комнате за ним воздух вообще исчез, так как сильнейший ветер бил ему в лицо.
Потом он почувствовал, как Гарадас схватил его за плечи и тащит в туннель. Вместе они, согнувшись, полезли по низкому проходу, а ветер швырял в него какие-то обломки, с силой бившие по маске. Спина ударялась о потолок туннеля, от неудобного положения болела шея. Он шел и шел, как ему показалось целый век, голова постоянно хотела повернуться на сто восемьдесят градусов, чтобы посмотреть на то, что идет позади, но было так узко, что он мог смотреть только вперед, в спину Гарадаса. Шатаясь Уртред шел вперед, согнувшись в три погибели, пока бедра и мышцы голени не закричали от боли. И только тогда он увидел впереди свет, туннель как-то внезапно закончился и он очутился в колодце, устланном упавшими листьями. Где-то высоко над ним качались ветки деревьев, вокруг собрались товарищи.
Потом темноту внезапно разорвал луч света: Аланда подняла посох собирателя пиявок над собой — тот бросал яркий зеленый свет, как будто полуденное солнце светило через листья деревьев. Уртред мог только поражаться силе, которую старая дама пробудила в ветке дерева, но теперь у них был второй источник света. Они быстро стали взбираться по ступенькам наверх.
Хотя его глаза были затуманены ледяным ветром, он все-таки увидел, что они вышли из ямы в земле посреди лесной поляны, примерно на расстоянии полета стрелы от башни. Дубы и буки великанами стояли вокруг, их голые ветки, отчетливо видные в зеленом свете посоха, качались над их головами, но даже самые большие деревья согнулись чуть ли не вдвое под силой ветра. Последние листья желто-коричневым потоком летели к вихрю, крутившемуся вокруг башни. Вдали, там, где буря коснулась края леса, он видел, как молодые деревья, вырванные с корнем, летели по воздуху; даже зрелые и могучие сгибались, их стволы отрывались от корней с таким треском, что он слышал его даже сквозь ветер.