— Ты отвернулся от Ре, — сплюнул Джайал.
— Ре? Кому он вообще нужен? Солнце тает, как старая свеча, сгоревшая до фитиля. Скоро все люди умрут. Но пока оно еще горит, я не сплю, Джайал Иллгилл. Вскоре ты будешь делать все, что я захочу. Скоро ты станешь мной.
— Никогда… Я никогда не сдамся, — через стиснутые зубы ответил Джайал.
Двойник только расхохотался. — Сейчас я оставлю тебя здесь. Пользуясь туманом, я убью остальных. Всех, за исключением Талассы. Ты знаешь, что я с ней сделаю. А потом я вернусь. И буду с тобой, во время путешествия на север, в твоем сознании, пока мы не найдем Жезл. Я — это ты, ты — это я, навсегда, пока мы не умрем. Только ты можешь убить меня, братец — вот только у тебя для этого не хватит смелости!
— Увидим! — крикнул Джайал, одним прыжком вскакивая на ноги, и сбивая Двойника с ног. Меч закрутился в воздухе и заскользил по льду. Оба бросились за ним, но Джайал оказался быстрее. Он перекатился, опять вскочил на ноги и обернулся. Двойник исчез — затерялся под покровом тумана.
Он ударил мечом в том направлении, в котором, как он решил, ускользнул Двойник, но меч разрубил только пустой воздух, он бил снова и снова, туда и сюда, свет освещал то замерзшие стволы деревьев, то клубы тумана. Но Двойник, так быстро и внезапно появившийся, так же быстро и внезапно исчез. Шли секунды, но он слышал только собственное тяжелое дыхание и ворчание замерзшей поверхности реки.
Но не растущий холод, хотя так холодно ему никогда не было за всю жизнь, а слова Двойника тяжелым льдом повисли на его сердце. Тварь была права. Он уже повелитель. Их души уже сливаются в одну, как и раньше. Двойнику даже не надо держать его в плену и командовать им, потому что сознание Джайала и так отравлено его словами. Разве он не видит глазами твари? Разве он не чувствует, что темнота, как черное пятно, разрастается в его душе? Разве в душе он не совершает темные, нечеловеческие поступки? Разве вскоре он не унаследует все темные аппетиты своей тени? Сколько времени осталось до того, как его сердце станет таким же черным? Когда они найдут Жезл?
Когда-то их разделили; неужели Жезл опять соединит их, сделает одним существом, и его жизнь прекратится, им опять придется жить вместе? Если все будет именно так, лучше, чтобы волк достал его, навсегда уничтожил, а заодно и его Двойника. Джайал опустил руки и заорал в темноту, потом громче и громче, он звал волка к себе. Зуб Дракона, однако, оставался в его руке. Но его крики гасли в густом тумане, так что даже в его собственных ушах они звучали издалека, еле слышным шепотом. Услышит ли их волк? Он решил подойти к нему поближе, молясь, чтобы найти его в тумане.
Не скользнул ли по земле какой-то шум? Волк? Он ощутил его едкое дыхание. Он убил его детеныша. Убьет ли он его сейчас? Джайал повернулся лицом к шуму, но звук уже пришел с другого направления, потом с другого, а потом со всех. Что-то было очень близко… — Возьми меня! — заорал он. Но не случилось ничего.
Слепо он пошел вперед. Он почувствовал, как его ноги заскользили по ледяной поверхности реки, потом он шел и шел, вышел на тропинку, вскарабкался вверх…
ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ ГЛАВА. В туманах
Таласса сидела рядом с Имуни на берегу реки, когда вода стала замерзать. Туман сконденсировался так быстро, как дыхание на оконном стекле, и она как будто ослепла. Услышав отчаянный крик Имуни, она вытянула руку в ее сторону, и, найдя руку девочки, сжала ее.
Где-то перед ней трещал лед, его глыбы сталкивались и давили друг друга, до нее донесся едкий запах волка, белый туман местами окрасился в желтый цвет.
Таласса встала и осторожно пошла, слепо шаря руками в тумане, старясь найти хоть какие-нибудь ориентиры. Вот искривленный ствол каменного дуба, рядом с которым лежала Аланда, но сейчас здесь никого не было: старая подруга исчезла. Лед затрещал еще громче, потом послышался ужасный звук, как если бы кто-то глодал кость, а затем душераздирающий вой. — Пошли, — крикнула она, утаскивая Имуни подальше от шума.
Они побежали, и Талассе пришлось напрячь все оставшиеся силы, чтобы тащить за собой Имуни, которая мертвым грузом висела на руке и спотыкалась обо все булыжники, попадавшиеся под ногу. Потом ноги поехали по льду. Она резко остановилась, пытаясь найти точку опоры. Теперь вообще не было ни единого звука, не считая всхлипывания Имуни. Зато, когда они остановились, выяснилось, что в окружающем их замерзшем тумане дышать почти невозможно; частицы льда забили все легкие.