— Сто, и еще сто раз я жил и умирал только для того, чтобы опять проснуться. И каждый раз я был Наблюдателем, ждущим второе рождение солнца. Всегда на этой террасе, без солнца, вечная луна, только ее свет. Все остальные воспоминания улетучились без следа, и только лицо Мериэль никогда не умирало. Каждый раз, когда я опять просыпался в новом теле, оно оказывалось выжжено в моей памяти, навсегда.
— Много инкарнаций спустя меня посетило еще одно видение, голос приказал мне отправиться во Внешний Мир. Я прошел через Лунный Пруд. Увидел Мир Смертных, в первый раз за десять тысяч лет. Мое тело скрючилось, я стал горбатым и перекошенным. Неужели Мериэль примет меня таким, спрашивал я самого себя. Тем не менее я отправился туда, под солнцем смертных, дошел до Равенспура и нашел ее именно там, где видел в последний раз, у края озера. Я думал, что она с презрением оттолкнет меня, отвратительное создание, ничем не лучше Чуди. Но вместо этого она взяла меня за руку и мы вместе вернулись к границам Лорна. Проклятие Ре, которое десять тысяч лет запрещало ей входить в Лорн, наконец-то рассеялось, и мы вместе прошли через пруд. Мы пришли в город и какое-то время, очень недолго, жили в блаженстве.
— Родилось двое детей, ты и Рандел, но тут на нее опустилось новое проклятие, проклятие возраста, и она бросила меня, оставила меня в одиночестве ждать, когда ты вернешься вместе с Светоносицей.
Уртред встал на колени, слезы, невидимые под маской, катились по его разрушенным щекам. — Это то, что мне обещал Манихей. Теперь я знаю тайну своего рождения. Тем не менее есть еще кое-что, что я не понимаю.
— Говори.
— Почему Хозяин Равенспура отпустил меня?
Наблюдатель какое-то время молчал. — Придет время, и он сам расскажет тебе обо всем. Но сейчас знай: Хозяин — мой брат. Он остался в Равенспуре и умер, поклявшись отомстить мне и моему народу. Так что, как я теперь понимаю, когда ты и Рандел очутились в его власти, он решил, что когда-нибудь сумеет перетащить тебя на свою сторону, ты обратишься против Светоносицы и уничтожишь единственную надежду Лорна. Но теперь он знает, что и сам погибнет вместе с Лорном, потому что Бронзовый Воин пойдет вслед за Талласой на север; купол который Ре установил в небе, будет уничтожен, и Лорн вернется в Мир Смертных.
В этот момент заговорила Таласса, слабым голосом. — Я не хочу забирать Бронзового Воина отсюда, — прошептала она.
Наблюдатель покачал головой. — С Лорном все кончено. И вы должны выполнить свою работу. Вы должны идти вслед за бароном на север, в Искьярд.
— Почему отец пошел туда? — спросил Джайал.
— Смертным совсем не легко жить в Лорне, — ответил Наблюдатель. — Времени нет, одно это любого доведет до сумасшествия. И это портит людей. Посмотри на мой народ. У них нет цели, они не смогут защитить себя даже тогда, когда возникнет самая большая опасность. Барон знал, что во внешнем мире время идет — вот он и поспешил в Искьярд.
— Но ему нужен меч! — запротестовал Джайал.
Наблюдатель опустил голову. — Теневой Жезл — оружие богов. Никакой смертный не должен владеть им. Все то время, пока твой отец был здесь, он не расставался с жезлом, хотя его лицо и ладони были ужасно обожжены. Как будто единственная цель его жизни — постоянно держаться за эту вещь. И он никогда не переставал верить в тебя. Барон постоянно находился в хрустальном зале, ожидая увидеть твое лицо, и молился Ре, чтобы оно наконец появилось. И вот однажды твое лицо действительно появилось: ты вместе с моим сыном и Светоносицей. Он ушел почти сразу после этого.
— Почему он не стал ждать?
— Хотя время в Лорне стоит, Жезл убивал его. Но он оставил сообщение для тебя. Я сейчас его принесу. — Он захромал в темноту, остальные пошли за ним. Вдоль стены комнаты стояли письменные столы и высокие книжные шкафы, переполненные древними свитками. — Записи об истории моего народа, — сказал он, указывая на беспорядок. Он подошел к украшенному орнаментом письменному столу, одиноко стоявшему в конце скрипториума. На нем, как если бы готовый к их приходу, лежал старинный, слегка покореженный ящичек для свитков. В свете посоха и меча они увидели, что на его боку вырезана фамильная саламандра Иллгиллов. — Здесь, — сказал он, поднимая ящичек и предлагая его Джайалу. Руки молодого рыцаря слегка дрогнули, когда он взял его.