Так это начиналось, точно так же, как в Тралле и в Перрикоде.
Островитяне ненавидели этих иностранцев всей душой, и было трудно поверить, что кто-нибудь из горожан перейдет в их веру, однако многие помнили слова предсказателей о том, что как только море станет твердым, через недолгое время появятся армии Червя и начнется бесконечная ночь Исса. И каждый вечер толпы чужаков увеличивались и увеличивались.
После смерти мужа вдова Ларшамона, Залия, осталась единственной хозяйкой мрачной крепости на вершине гранитного холма, нависавшего над Имблевиком. В сумрачном городе ее окна сверкали как маяк во все более сгущавшейся тьме.
Высоко поднявшись над навесными бойницами и крутыми, покрытыми шифером крышами крепости, в воздух взлетала узкая белая мраморная башня — когда-то в прошлом многие капитаны вели свои корабли, ориентируясь на Белую Башню Имблевика.
И в эту Белую Башню, нависавшую на серым морем льда, вернулась королева, чтобы плакать. Вместе с ней там были только вдовы моряков, погибших на войне, несколько мудрых людей и предсказателей. С момента трагедии она никогда не входила в комнату Совета, оставив управление островом нескольким генералам, вернувшимся с войны.
Из них всех особенно выделался один, которого все называли губернатор, хотя у него было и имя, Рута Ханиш, и его распоряжения немедленно становились абсолютным законом, а личная охрана железной рукой правила городом.
Сейчас правительство острова только раз в месяц узнавало хоть что-то о своем монархе, когда один из предсказателей спускался с белой башни, выходил на балкон и оттуда объявлял народу о том, что они увидели в будущем такого, что могло бы помочь Галастре.
В последний раз прорицатель появился два месяца назад. Он говорил об ужасных, внушающих страх знаках, которые увидел в небесах: узенький полумесяц находится в созвездии Ориона, а Орион, Великий Охотник, символизирует нестабильность и изменчивость. И вот предсказание: враги, Живые Мертвецы из Оссии, скоро будут здесь, пройдя по льду, и весь народ-воин Галастры погибнет, смерть окутает его своим саваном. С того времени ни один предсказатель больше не появлялся. Теперь только кучка горожан, одетых в изодранные меха, несмотря на пронзительный ветер собирались перед башней, надеясь, что какой-нибудь мудрец появится снова, с новостями получше.
Вечером, через два дня после того, как Гарн и Фазад пустились в путь с побережья Суррении, одинокий стражник стоял на городской стене, глядя на порт. Толстый черный иней покрывал укрепления, которые были почти пусты: один-единственный сторожевой огонь горел на вершине круглой башни, нависавшей над главными воротами. Замерзшее море простиралось от порта до невидимого побережья Суррении. В такую погоду ничего не было ценнее дров. Каждый день множество горожан отправлялись через ворота к раздавленным корпусам судов, волоча за собой сани. И весь день из порта доносился звук раскалываемых на дерево балок и шпангоутов. Ближе к вечеру они возвращались обратно с санями, нагруженными деревянными обломками того, что раньше было могучим флотом Галастры. Стражники не мешали им. Они сами время от времени отправлялись в порт за деревом для костров. Больше никто не входил и не выходил из города за весь день. И час назад стражники закрыли огромные двойные ворота. Теперь на стене оставался один-единственный человек, и только вой ветра нарушал мертвящую тишину.
У стражника была железная жаровня, полная ярко пылавших деревянных обломков; увы, пламя давало не слишком много, только слегка унимая колючее жало ветра. Глаза человека болели от непрекращающихся ледяных порывов северного ветра и усилий в умирающем свете дня заметить любое необычное движение на далеком горизонте. Каждый из снежных шквалов, несущихся к городу, мог скрывать в своем сердце ужасного врага.
Когда он уже решил, что скоро будет слишком темно и можно будет уйти, стражник заметил движение где-то там вдали, за гранитным волноломом, который когда-то защищал суда, стоящие в порту, от ярости моря. Он уставился в темноту: что бы это ни было, оно должно появиться опять. Прошло пять минут. Теперь в щель между восточными утесами и верхушкой волнолома он увидел то, что видел раньше.
Человек ведет на поводу лошадь, на которой сидит всадник. За ними, на сером льду стражник увидел что-то совершенно новое: быть может это была темная волна, шириной не меньше мили, как если бы море внезапно разморозилось и выпустило из себя единственный темный вал, медленно катившийся в направлении острова. Он мигнул, пытаясь избавиться от летящего в глаза снега, потом посмотрел опять — и не увидел ничего, возможно это был еще один шквал.