Уртред помог Талассе встать на ноги, а Самлак по остаткам канатов и надстроек взобрался на нос и оттуда поглядел вперед. — Башни! Похоже на город, — крикнул он.
Уртред напряг глаза. В Железных воротах был почти рассвет, но здесь небо только слабо посерело. Значит они находятся еще дальше на север, во многих лигах от ущелья. На краю ледяной равнины стояли черные силуэты. Штук сто, не меньше. А за ними в небо быстро поднималась сияющая звезда, которую он никогда не видел раньше, и поднималась она быстрее, чем любая другая звезда, которую он видел раньше.
— Да, это город, — сказала Таласса. — Но что это за звезда? Я никогда не видела похожих на нее.
Оба повернулись к старосте, который лучше них знал созвездия северных переделов мира. Но Гарадас только пожал плечами. — И я — смотрите, как быстро она движется. Возможно это знак, посланный Ре. — Пока они смотрели, звезда остановилась прямо над башнями посреди горизонта.
Уртред посмотрел на Талассу, и она вернула ему взгляд, ее серые глаза не колебались. — Да, возможно это знак, — сказал он. — Ре послал звезду приветствовать Светоносицу на пороге Искьярда. — Он задрожал, вспомнив пророчество отца, и, чтобы скрыть дрожь в руках и ногах, резко добавил. — Холодно. Давайте выберем все, что сможем из этой кучи и пойдем в город.
Все засуетились, заходили по палубе, избегая тел умерших товарищей, выбирая все, что можно из их рюкзаков и подбирая упавшее оружие, и даже вырезали куски материи из парусов, чтобы использовать их как дополнительные плащи. В конце концов все было готово. Пробиваясь через воющий ветер они пошли на север, на свет звезды. Еще немного, и они окажутся в Затерянном Городе.
ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ ГЛАВА
Галерея призраков
В мгновение ока Джайала бросило в пространство, так же как и тогда, когда, перенесенный силой Зуба Дракона, он летел вместе со всеми из Тралла в Году. Но на этот раз, вынырнув из темноты бессознательности, он проснулся один, в каком-то алькове.
Было холодно — лед покрывал окружавшие его стены. И он по-прежнему обеими руками сжимал меч. Зуб Дракона слабо светился. Как и тогда, в Железных Воротах, внутри зазвучал голос, шедший от самого меча. Голос того, кто когда-то владел им: голос Маризиана. Голос сказал Джайалу, что тот находится в подземном мире, в том самом месте, откуда Маризиан начал свое великое путешествие пять тысяч лет назад. И где закончится его путешествие. Двойник не мог бы далеко. Голос Маризиана умер, и теперь, как назойливый шепот, Джайал слышал внутренним слухом другие призрачные голоса, множество голосов, хлынувшее в его сознание.
Серый свет лился через темноту перед ним, как бы просачиваясь через толстую ледяную плиту. Джайал поднял Зуб Дракона и клинок полыхнул, осветив все вокруг. Он увидел длинный зал, похожий на нёф какого-то храма, бежавший налево и направо от того места, где он стоял. Нёф был по меньшей мере сто футов в ширину, стены сделаны из серого камня. Очень высокий сводчатый потолок почти терялся холодной полутьме. На противоположной стене Джайал увидел бесконечную линию альковов и пьедесталов, похожих на тот, на котором он стоял. И каждый из них был занят.
Какое-то время он стоял не двигаясь; оказалось, что с его волос и бровей свисают сосульки. Ладони, которые он видел в свете меча, были очень бледными и синими, возможно от холода, черными пятна перешли и на них. Чума быстро распространялась по телу. Он должен как можно скорее найти Двойника и покончить с проклятием, которое Жезл принес в мир семь лет назад. Иначе бесчестье навсегда запятнает славное имя Иллгиллов.
Честь? А что это такое? Во всяком случае не подвиги в битвах, потому что он всегда сражался изо всех сил, а зло все равно победило.
Нет, если честь жива, она живет в личностях, схваченных железными челюстями судьбы, в безнадежных поступках, без надежды на искупление или вознаграждение. Честь в том, чтобы отказаться от себя и от всех своих надежд; от всего хорошего. Честь в том, чтобы протянуть руки к пустоте, черноте — и обнять ее.
Бубоны пульсировали на спине, в паху и в подмышках, Хдар резвился внутри него; демон, безжалостный демон. Глухая боль, усиливавшаяся с каждым часом. Неужели это именно то, что ощущает Двойник — никогда не заканчивающаяся боль искалеченного тела? Интересно, скоро ли он умрет? А может быть из-за проклятия он не может умереть, как не умер Двойник на поле Тралла? А перед концом он вообще станет чудовищем, вызывающим отвращение одним видом. Масса черной, покрытой струпьями плоти, истекающей гноем, лицо все в язвах, глаза вытекли — и этот монстр будет жить и дышать.