Под этим покрывалом что-то двигалось, почти не видимое во тьме, но сейчас Уртред глядел на мир острым взглядом дракона. Темный Корабль, ниже и слегка позади линии серповидных когтей, разинутых зубастых ртов и кожистых крыльев. Темные твари впились в мачты и корпус корабля своими когтями и тащили его под собой, как их собратья тащили край ночи.
Тень прошла по его душе — и он испугался. Голова закружилась, Уртред закрыл глаза, потом резко открыл. Опять он стоял на большой площади, а не на высоком насесте дракона. Неудача. Он поддался человеческой слабости, и теперь заключен в это человеческое тело, съежившееся на ступеньках храмовой пристройки, друзья ушли, он один, бессильный что-то сделать. Гром приближающейся тьмы уже напоминал грохот скачущего галопом табуна, колонны по обе стороны от него начали трястись. Снег и лед падали на площадь с карниза над ним.
Вспышка зеленого пламени, и, как один, все драконы бросились вниз со своих башен. Какое-то мгновение они падали как камни, но потом, только один раз ударив могучими крыльями, взлетели вверх. Сотня или даже больше — все, кто сумел сбежать из Логова Харкена. И когда они взлетели в черное небо, каждый изрыгнул из себя длинную струю золотого огня, которая подсветила несущуюся на них черную полосу. Потом они закружили над башнями и крышами домов, выстроившись длинным змеиным хвостом, отставшие присоединялись к концу хвоста, изо все сил махая могучими крыльями, чтобы догнать остальных.
Во главе, сверкая самой блестящей чешуей и перьями всех цветов радуги, летел Веркотрикс, жеребец самого Харкена, естественный предводитель, уводя спираль драконов все выше и выше по расширяющимся кругам в сторону Атанор.
Какое-то время Уртред следил за ними глазами, загипнотизированный спиралями и кругами, его шея вытягивалась все выше и выше. На фоне темного облака драконы казались сотней миниатюрных солнц. Да, это была единственная жизнь, жизнь в полете, когда мир остается далеко сзади, а впереди только битва, битва света и тьмы.
И прежде, чем сознание успело помешать ему, нить, связывавшая Уртреда с великолепными созданиями, окрепла, захлестнулась вокруг души Уртреда и потянула его вверх. Душа взлетела, он опять стал одним из них. На этот раз он оказался Веркотрисом, темное небо вздымалось под его огненным дыханием, жидкость превращалась в туман; он глядел на мир блестящими изумрудными глазами. Теперь он часть прошлого и будущего драконов, связанный с ними огнем, бежавшим в венах; когда его сердце поднялось к Веркотриксу, предводитель драконов взлетел еще выше, остальные последовали за его хвостом. Уртред позвал их, из горла полилось расплавленное пламя. Шум двух сотен крыльев гремел в ушах как грохот водопада; они были так близко друг к другу, что перестали слышать даже звук приближающегося темного облака.
До края облака было еще миль десять, но расстояние быстро сокращалась, и две могучие силы летели навстречу друг другу с головокружительной скоростью.
Уртред, смотревший на мир глазами Веркотрикса, отчетливо видел в облаке сутолоку тварей, некоторые из которых были с человеческими руками и ногами, некоторые с клыками в пядь длиной, видными даже на таком расстоянии; они тащили за собой крутящийся темный полог, темнее, чем небо в безлунную ночь, чернее, чем сажа.
Драконы летели прямо вверх, к темному водовороту над ними: тысяча футов, две тысячи, пять тысяч — пока город не превратился в крошечное пятнышко далеко внизу. И вот они уже на одном уровне с облаком. А впереди — Темный Корабль.
Уртред и Веркотрикс: один ум, одна воля, они сплавлены между собой. Надо уничтожить корабль и Фарана: тогда, может быть, и Атанор погибнут, тоже. Он дернул хвостом и полетел прямо к кораблю. Тут же от облака отделился нижний край и упал на поднимающихся драконов, но Веркотрикс и те, кто летел за ним — один ум, одна воля — выдохнули в бурлящую темноту потоки огня.
Через мгновение темнота была вокруг, сочилась через бронированную чешую, пыталась погасить их внутренний огонь. Некоторые из тех, что летели следом, стали падать, все ниже и ниже, их крылья крутились как падающие на землю семена платана, их металлическая броня была прожжена вдоль до тела. И даже он, Веркотрикс, самый сильный из всех них, почувствовал, что его огонь стал гаснуть. Он потерялся во тьме, глаза не видели ничего сквозь кромешную тьму, огненное дыхания превратилось в короткие оранжевые вспышки. Он повернулся, ударяя хвостом из стороны в сторону, стараясь не потерять высоту. На него понесся острый коготь тумана — Веркотрикс резко поднырнул под него. Верх и низ совершенно неотличимы, он должен подниматься или опускаться?