Нити, образовавшиеся от дыхания твари, уже начали покрывать его тело, как и у Самлака. Даже когти перчатки уже покрылись ими и задеревенели. Он заставил когти открыться и начал неловко царапать ими по полу. Наконец он начертил символ Ре, тот самый, который он нарисовал на лбах своих товарищей в гробнице Маризиана. Потом он встал, отошел на шаг назад и коснулся руны факелом. Белый фосфоресцирующий свет. Тени метнулись назад, обратно в зал, где стоял Меришадер, воздух наполнился тонким воем, а потом зал опустел. Уртред посмотрел вниз: белые нити, облепившие его тело, медленно исчезали, опять превращаясь в туман: он мог свободно шевелить руками.
Но тьма и Атанор идут, несмотря ни на что; он чувствовал, как они змеей скользят по коридорам в поисках его.
Уртред поторопился в коридор, следуя за серым свечением, и быстро прошел по нему по меньшей мере сто ярдов. В альковах по обе стороны от него стояли большие золотые кувшины. Он поднес факел к одному из них: металл отразил незнакомое лицо, к тому же искаженное изгибом поверхности. Факел уже почти догорел до печатки: Уртред чувствовал жар даже через кожу и металл сбруи. Но внезапно факел потух, как если бы сжатый гигантскими пальцами: темнота, воздух внезапно исчез, пронизывающий холод. Тьма все-таки догнала его.
Уртред отбросил бесполезный факел и побежал, плащ развевался на его плечах, сандалии с шумом ударяли по каменным плитам. Его по-прежнему вела полоска серого света, все еще плававшая в воздухе. В ее свете он увидел, что попал в новый зал, очень похожий на первый. В тьме впереди, через плотно стоявшие колонны, он увидел зеленое гало, где-то в ста ярдах от него. Серый след вел прямо в него. Уртред побежал туда, как мотылек летит на свет далекой свечи, и, приблизившись, увидел детали более отчетливо: окаймленный карнизом потолок зала, странные иероглифы, покрывающие каждую колонну он пола до потолка, и, в самом конце улицы, много гранитных статуй, низких и широких, магический свет Талассы отражался от их полированных тел.
И она тоже была там, ее белый плащ из шерсти яка сверкал в свете факела. Она, вместе с Гарадосом и Остманом, проверяла основание одной из статуй. И эта статуя изображала Исса, но по-другому, чем первая. Она представляла Бога сидящим на троне: в одной руке он держал зеркало, глядя в которое человек должен был увидеть свою смерть, в другой — посох судьи.
Наверно кто-то их услышал эхо от сандалий Уртреда, быстро шедшего к ним, потому что один из троих резко повернулся, и горцы выставили свои факелы в его направлении.
— Это я, — крикнул Уртред издали, на последнем дыхании, потому что преследующая его тьма выпила весь воздух из его легких. Он пробивался через темноту, как через черную, густую и клейкую жидкость. Свет Талассы был все еще очень далеко от него. Почему он не может подойти к ним поближе? Уртред повернулся назад, и увидел, что темная тень, сочившаяся по залу за его спиной, скорее не тень, а полное отсутствие света и она поглотила все: колонны, пиктограммы на них, и даже высокий потолок.
Время, казалось, растянулось, он шел все медленнее и медленнее. Тем не менее он продолжал идти, сражаясь с вязкой темнотой. Внезапно, проломив невидимый барьер, он освободился. И оказался прямо перед друзьями, как если бы его бросили из катапульты вперед. И почти упал в руки Талассы.
— Уртред… — начала она, но в это мгновение их накрыла волна тьмы: факелы горцев потухли, как если бы их залило водой, тьма потекла вокруг них, заполняя каждую нишу и каждую щель. Только свет Талассы еще горел.
— Атанор, — крикнул Уртред. Он махнул рукой, неожиданно свободной, и описал арку: из нее выплеснулась коса пламени, осветив темноту. Магический огонь осветил рычащие лица демонов, тени отступили обратно в коридор.
— На какое-то время это их удержит, — хрипло сказал он, тяжело дыша.
— Как ты себя чувствуешь? — спросила Таласса.
— Увидел тебя, теперь лучше, — ответил Уртред. — Но тьма вернется. — Он посмотрел вокруг, выискивая путь отсюда.
— Здесь, — сказала Таласса, подталкивая его к статуе.
Уртред быстро оглядел ее. Исс стоял, вытянув вперед открытую ладонь, державшую зеркало смертности для всех, кто подходил к нему. Как он взглянул в него, то увидел отражение своего лица и лица Талассы — два скалящихся черепа. За ними виднелись отражения черепов двух горцев.