Много часов потом они шли дальше, слишком потрясенные, чтобы говорить, вниз по шахтам, чьи винтовые лестницы оказались невредимыми, по каменным коридорам и, если позволяла возможность, через трещины в граните. Сейчас они находились рядом с сердцем мира, воздух стал намного теплее. Не меньше мили вглубь земли.
Долгая цепочка лестниц и комнат привела их к последнему помещению. Огромный прямоугольный зал, со сводчатым потолком, не меньше пятидесяти ярдов в ширину. Их шаги эхом отдавались от далеких стен. На первый взгляд из зала вообще не было выхода. Квадратный жадеитовый саркофаг стоял в центре зала, сверкая в свете сферы Талассы.
Вокруг саркофага толстым слоем лежали скелеты больших животных, по виду напоминавших быков. На верхушке находились высушенные колосья пшеницы, каким-то образом пережив столетия. Потолок зала поддерживался рядами колонн, сделанных в форме пальм.
Стены этого своеобразного храма покрывали фрески, такие же яркие, как и тысячи лет назад, когда они были нарисованы. Они изображали погребение короля в окружении жестоких батальных сцен. Доспехи воинов, выполненные в странном стиле, с экстравагантными кончиками крыльев на кирасах, и шлемы с широкими полями давным-давно исчезли из памяти людей.
На одной из фресок мертвый враг лежал у ног торжествующего безжалостного короля; король гордо стоял над его телом, держа в одной руке скимитар, а в другой голову поверженного соперника.
Другие фрески изображали различные сцены, приведшие к смерти правителя. Потом сами похороны: стадо за стадом быков, которых гнали к могиле, чтобы король не голодал по дороге через подземный мир. Еще одна картина показывала королевских рабов, несущих урожай с полей, чтобы он мог есть хлеб, другие изображали сцены королевской охоты и рыбалки.
И, наконец, две последние картины. Все другие были нарисованы плоско, без глубины, но в этих произведениях искусства была настоящая перспектива и точка схождения, как если бы их нарисовал совсем другой художник.
На первой сцене была пустыня, простиравшаяся вдаль от саркофага, стоявшего на земле. Король и придворные, в роскошных одеждах и с покрытыми головами, стояли перед ней и смотрели поверх дюн. Солнце светило за ними — художник позаботился о том, чтобы нарисовать на земле тени. И тень короля, намного более длинная, чем тени придворных, простиралась на много миль вдаль, к далекому горизонту.
На второй картине скелеты придворных, по-прежнему одетые в роскошные и горделивые одежды, лежали на земле. Солнце совершило круг, и сейчас его поднимающийся диск ярким светом озарял пустынный горизонт и фигуру, отбрасывающую чудовищную тень, которая протянулась к зрителю. Тень короля вернулась оттуда, где она была.
— Что это означает? — спросила Таласса Маризиана. По мере того, как они спускались все ниже и ниже, призрак все больше таял. Сейчас он почти полностью просвечивал насквозь. Уртред увидел, что губы Маризиана задвигались отвечая, но в полной тишине услышал только слабый шепот.
— Я вижу другим зрением, мой призрак уже в Тенях. Я вспоминаю, и с этими воспоминаниями идет мой конец. Мои воспоминания и моя сущность объединились, я должен уйти.
— Перед вами лежит пустыня: за ней Скрытый Город. Там ворота в Тени. Светоносица, найди Теневой Жезл — это ключ к воротам, закрой их. И когда солнце засияет, пусть наступит равновесие между Ре и Иссом, днем и ночью, и пускай в мире опять будет покой. — Договорив последние слова он полностью растаял в воздухе, он величайшего мага всех времен осталось только несколько струек дыма, тонкой паутинкой висевших в воздухе.
— Я так и сделаю, — сказала Таласса быстро исчезавшему туману, эхо от ее голоса вернулось обратно, такое же тихое, как и последние слова Маризиана.
Уртред повернулся к стене и еще раз внимательно посмотрел на фрески. Что имел в виду Маризиан, когда сказал: "перед вами лежит пустыня"? Это только картины. Он подошел поближе к первой, где король и придворные смотрели на пустыню. И тут он почувствовал, как слабый ветер заиграл на его лице, ощутил жар пустыни. А потом, был ли это обман зрения или нет, но плоскости и тени впереди резко изменились, перед его глазами открылась бескрайняя пустыня. Он в панике обернулся. Могила исчезла. Таласса тоже. В глаза бил ослепляющий свет садящегося солнца. Он опять повернулся, и увидел, что тень побежала от него, точно так же, как и от короля. Перед ним простирались мягкие волны дюн, в золотистом свете поблескивал песок.
Он посмотрел вниз, на землю. На песке было два следа, оба от босых человеческих ног. Совершенно одинаковых: Джайал и его брат. Уртред вспомнил день в Лорне: Джайал ставит ногу в отпечаток ноги Двойника на замерзшей лесной почве.