— Это еще что за мерзость, проглоти меня Хель? — с нескрываемым отвращением осведомился он.
— Это друг, Сереш, — ответил граф, — сторонник Огня, как и мы, ученик Манихея.
— Манихей уже семь лет как погиб на равнине, — все так же подозрительно заметил молодой человек.
— Прости моему сыну, — усмехнулся граф, — порой он забывает об учтивости, как многие горячие молодые головы в наше время. Он скрывается, и приход жрецов явился скверной неожиданностью для нас обоих. Быть может, ты расскажешь нам, каким образом попал в этот дом?
Уртред проглотил тяжелый ком: ну вот, теперь придется рассказывать неправдоподобную историю, в которую граф с сыном вряд ли поверят, какими бы набожными или суеверными они ни были.
— Он явился мне во время грозы, — запинаясь, начал он. — И сказал, что я найду друзей здесь, в старом доме Дюрианов...
— Кто явился?
— Манихей.
Молодой граф презрительно фыркнул.
— И ты полагаешь, что мы поверим подобным россказням? Отец, он сам сказал, что Рандел убит. Кто знает, сколько еще наших друзей попало в лапы врага? Он послан и не зря прячется под маской! — Сереш шагнул перед и взмахнул своим тяжелым мечом, но отец заступил ему дорогу.
— Придержи свою руку, Сереш: где твоя вера? Уж ты-то должен знать, что Манихей способен переходить из Света в Тень столь же легко, как мы из комнаты в комнату. Не было на свете чародея сильнее его. Его сила могла остаться при нем и после смерти. Не так ли, жрец?
Уртред кивнул, настороженно поглядывая на Сереша.
— Мне показалось, будто призрак пришел от пирамиды на болотах...
Слезящиеся глаза старика зажглись волнением — у него, как видно, рассказ Уртреда не вызвал сомнений.
— Так Манихей явился тебе? Это хорошо. Точно так и сказано в Книге Света! Где-то среди нас таится Светоносец. Тралл погибнет, а с ним падет и власть Фарана. — Старик, несмотря на свою дряхлость, чуть было не пустился в пляс.
Таинственные слова старика озадачили Уртреда. И Манихей говорил о Светоносце — говорил, будто это Уртреду суждено открыть, кто это или что это. Уртред стал припоминать, что написано в Книге Света. В свое время он затвердил ее назубок под суровой опекой Мидиана, а после без конца перечитывал в башне старца. Ему вспомнилось место, где говорилось о священном граде Тралла — сей град в темную годину окажется во власти Червя, но из него же выйдет надежда рода человеческого, Светоносец. Этому будут сопутствовать многие видения, мертвые восстанут из могил. Говорилось там и о Герольде, но тут память подвела Уртреда. Старикан явно увлекся. Уртред сам сомневался, не от холода ли ему все это привиделось — но пришел же он в этот дом.
— Ты придаешь большое значение этому видению, — осторожно сказал он.
Старик, перестав приплясывать, заморгал слабыми глазами.
— Оно вселяет в меня надежду, а надежда — славная вещь. Ты говоришь, Рандел назвал тебя Герольдом? Это добрый знак. Не все потеряно: твой брат погиб, но в городе еще остались друзья, друзья, которые помогут...
— Отец! — прервал Сереш, по-прежнему, очевидно, не доверяющий Уртреду.
— Прости моему сыну. Он сжился со своим страхом, как и все мы... — Граф Дюриан погрузился в молчание, откуда, как ни странно, его вывела капля, упавшая с плаща Уртреда на каменный пол. — Извини и мне мою неучтивость. Ты продрог — пойдем к огню, и я угощу тебя тем немногим, что имею.
— А как же жрецы, разыскивающие меня? — возразил Уртред.
— Я уже говорил — у нас есть еще время в запасе. — И граф, светя факелом, устремился вперед по пыльному коридору, столь широкому, что по нему могли бы пройти в ряд шесть человек — да, вероятно, и ходили в лучшие времена. Но теперь здесь, как и у входа, веяло тленом, упадком некогда знатного рода. Паутина оплела дубовую мебель, оружие ржавело на стенах, серебряные подсвечники и блюда потускнели, мухи засидели большие зеркала, отражавшие призрачное шествие троих, черви источили стенные панели. Граф Дюриан, заметив, как видно, взгляд гостя, остановился посреди коридора и высоко поднял факел, осветивший картину печального запустения.