Когда это монументальное средство передвижения наконец остановилась, открылась дверца, украшенная гербом, на котором были изображены две скрещеные золотые палочки, из которых вылетали по три красные звезды.
Стоило двери распахнуться, как с облучка* спрыгнул мальчик в голубой мантии, наклонился, что-то нашарил на полу кареты, развернул золотые ступеньки и тут же почтительно отпрыгнул назад. Из кареты появилась черная лаковая туфля размером не меньше детских санок, и сразу же за ней изумленным зрителям явилась ее обладательница. Она вошла в полосу света, отражающегося из окон замка, и обнаружилось, что у нее красивое лицо с оливковой кожей, темные волоокие* глаза и крупный орлиный нос, блестящие волосы были собраны в низкий пучок на шее. Любопытно, ещё один смесок.
Дама была с головы до ног закутана в черную атласную мантию, на шее и толстых пальцах поблескивали превосходные опалы. Дамблдор зааплодировал. Ученики вторили. Многие вставали на цыпочки, чтобы лучше разглядеть великаншу. Лицо ее расплылось в улыбке. Она подошла к Директору и протянула сверкающую драгоценностями руку. Дамблдор, обладая немалым ростом, лишь слегка склонился для поцелуя.
— Дорогая мадам Максим! Добро пожаловать в Хогвартс!
— Дамблёдорр. Надеюсь, ви пребываете в добром зд’гавии?
Произнесла мадам Максим грудным голосом, в довольно ехидной манере.
— Спасибо. Я в превосходной форме.
Не менее вежливо и не менее едко ответил ей Директор.
— Мои ученики.
Произнесла мадам Максим небрежно махнув рукой. И большая часть здесь присутствующих, чьё внимание было приковано к мадам Максим, только теперь заметили вышедших из кареты подростков лет пятнадцати-шестнадцати. Среди них сильно выделялись две девушки. Одна была заметно старше остальных, а другая нечеловечески красива. Вторая, скорее всего Флер Делакур, но кто же первая?
Всего на турнир прибыло десятка полтора французских участников, и все они дрожали от холода в мантиях из тонкого шелка. Вдруг, я почувствовал как рядом со мной кто-то творит заклинание. Оглянувшись, я увидел как Джеймс, видно поддавшись жалости, начал создавать согревающие чары, дабы помочь нашим гостям. Однако, я не дал ему этого сделать, а на вопросительный взгляд Джеймса тихо ответил:
— Я понимаю, тобой движет благородство, однако сейчас оно излишне. Никто не оценит твой жест, напротив, это будет расцениваться как жесточайшее нарушение всех гласных и негласных правил. Сам посуди, как бы ты отреагировал, если бы на тебя попытались воздействовать каким либо заклинанием, суть которого тебе неизвестна?
Увидев в глазах своего подопечного понимание я продолжил:
— Вот то-то и оно. Подобное строго запрещено, особенно на официальных встречах, так как подобный жест может быть воспринят как акт агрессии или оскорбление. Да и просто не приветствуется подобное, особенно среди незнакомых тебе людей.
Пока я объяснял Джеймсу нюансы этикета Магического мира, Директор и Директриса продолжили свой разговор:
— Ка’г-ка’гов уже приехал?
— С минуты на минуту ждём. Вы его будете здесь приветствовать или пойдете сразу в замок?
— Лучше пойдем в замок. Тут у вас холодно. Только вот кони…
— Наш преподаватель ухода за магическими существами сочтёт за счастье о них позаботиться. Он вот-вот вернётся, только уладит небольшое недоразумение. Его… э-э… подопечные требуют повышенного внимания.
— Моим коням нужен сильный конюший. Они ошшень к’гепкие.
— Уж поверьте, кому-кому, а Хагриду эта работенка по плечу.
— Ошшень хо’гошо! Пе'гедайте, пожалуйста, мсье 'Агриду что пьют мои кони только ячменный виски.
— Непременно передам.
На этом их разговор завершился и мадам Максим, величаво махнув своим ученикам, последовала в замок, а мы продолжили своё ожидание.
Холод начал пробирать до костей, и многие из учеников уже изъявили желание вернуться в замок. Кто-то поглядывал на небо. Тишину нарушали только фырканье и стук подков золотых коней мадам Максим.
— Слышите?
Воскликнул кто-то в толпе. Откуда-то из темноты донесся престранный звук — погромыхивание, сопровождаемое всасывающим хлюпаньем, как если бы гигантский пылесос двигался по речному руслу
— Озеро! Гляньте на озеро.
Стоя на возвышении у замка, все присутствующие отчетливо видели внизу черную гладь воды, которую теперь уже нельзя было назвать гладью. В середине озера появились завихрения, затем огромные пузыри, глинистый берег захлестнули волны, и вдруг в самом центре возникла воронка, как будто прямо в центре озера, в мгновение ока, образовался водоворот. Из самого его центра медленно поднималась мачта. Величественный корабль неторопливо всплывал из воды, мерцая в лунном свете. У него был странный скелетоподобный вид, как у воскресшего утопленника. Тусклые огни иллюминаторов походили на светящиеся глаза призрака. С оглушительным всплеском корабль наконец весь вынырнул и, покачиваясь на бурлящей воде, заскользил к берегу. Вскоре раздался звук брошенного на мелководье якоря, и на берег спустили трап. С борта потянулись пассажиры, и в иллюминаторах замелькали движущиеся фигуры. Но вот, спустя пару минут, они вошли в падающий из окон замка свет. Человек, шедший первым, был одет в дорогие меха — гладкие, блестящие, серебристые, под стать его волосам.