Ещё на втором курсе я принял решение участвовать в Турнире. И разумеется, ещё тогда я подумал о способах обойти ограничения. На самом деле, для меня, сделать это не трудно. Достаточно было бы и банального давления голой силой, но, я хотел сделать всё красиво. И я начал готовиться. Отыскать в библиотеке Хогвартса чары, подобные тем, что использовал директор мне не удалось, по-видимому это его личная разработка, придуманная непосредственно для Турнира, но вот найти отдельные заклятия определяющие возраст, магическую силу и тому подобное было не трудно. Отталкиваясь от них, я разработал чары, что скроют мой истинный возраст. На самом деле, вся работа, что я проделал, абсолютно бессмысленна. Я мог бы просто пройти сквозь эту магическую вязь, без всяких щитов и уловок, ну право-слово, она рассчитана на школьников, причём с младших курсов, но мне захотелось всё сделать «честно». Заодно, на вопрос о том, как я преодолел черту, я бы с чистой душой ответил, что сам придумал это заклинание. Но увидев Кубок, я осознал, что всё это было ещё более бессмысленно, чем я предполагал. В чём же дело, спросите вы? Всё просто. Изначально, я думал, что Кубок Огня это просто звучное название, но увидев его вчера я понял, что это не так. В кубке находился элементаль огня. Не высший, разумеется, но уже полу-разумный. Такой способен заключать и следить за соблюдением контрактов, если ему их перед этим показать и объяснить в чём их смысл, а поскольку умом это существо не блещет, да и воспринимает реальность иначе, то это ещё та морока. Но я отклонился от темы. Договориться с духом, если он конечно не из высшей лиги, не так уж и сложно, достаточно поделиться с ним маной и всё. Правда, каждый элементаль предпочитает эфир родственный ему, что логично. Но тут дело даже не в том что я с лёгкостью могу договориться с «судьей», но в самой системе оценки. Параметры, по которым отбираются чемпионы, не могут быть слишком сложными, ведь в ином случае дух бы их попросту не понял, а значит, это что-то простое, понятное ему, вроде силы, качества магической энергии и объём резерва. Но для элементаля на первом месте всегда стоит родство с его стихией. Из-за их природы оно отражает всё вышеперечисленное, а также определяет их возраст. Ну, а поскольку защитные чары также подпитываются от духа, то его решение в этом вопросе конечно. А моё родство с пламенем, собственно как и со светом, уже давно превзошло все мыслимые для этого мира величины, а по меркам Ордена почти достигло Гранд-Магистра. Думая об этом я шёл в Зал, где расположили Кубок.
Все собравшиеся с интересом наблюдали за тем, как один за другим ученики различных школ кидали своё имя в Кубок, и вот настал мой черед. Сделав шаг вперёд я связался с духом, короткими мыслеобразами передал то, что я от него хочу, и поделившись с ним маной начал шоу.
Протянув руку, я коснулся воздуха над границей Линии, и в ту же секунду на этом месте возникла маленькая искра, которая с немыслимой скоростью стала расползаться во все стороны пока не образовала арку, края которой обрамляли языки пламени. Шагнув в неё я оказался за Чертой, бросил бумажку с моим именем в Кубок и вернулся назад. Стоило мне покинуть границы Линии, как огненная арка за мной стала стремительно истлевать, пока не исчезла окончательно.
В большом зале стояла оглушительная тишина, но в одно мгновение она взорвалась оглушительными возгласами поддержки и поздравлений. Мои подопечные, вместе со всеми представителями моего факультета, наперебой поздравляли меня. Бросив мимолетный взгляд на преподавательский стол, я заметил как Флитвик отсалютовал мне Кубком, а Дамблдор внимательно следит за каждым моим жестом. Что ж, маски ещё не сброшены, но это лишь начало.
Ужин подходил к концу. Все вокруг ерзали на стульях, тянули шеи, вставали на ноги, всеми овладело нетерпение: скоро ли Дамблдор завершит трапезу? Кто будет Тремя Волшебниками? Наконец золотые тарелки засияли первозданной чистотой. Зал шумел, гудел и вдруг смолк — Дамблдор поднялся с места. Сидящие по обе стороны от него профессор Каркаров и мадам Максим замерли в напряженном ожидании. Людо Бэгмен сиял, подмигивая то тому, то другому в зале. У Крауча, напротив, вид был безучастный, почти скучающий.