Вторая моя цель по сути не отличается от первой, но зато существенно разнится по масштабу. Я всё так же хочу дискредитировать Министерство, но не только в глазах Флитвика, а в глазах всей Магической Англии, ну или хотя бы в глазах тех, кого я хочу видеть на своей стороне. Да, скорее всего эту историю быстро замнут, но кто захочет, тот всё сам узнает.
Третья цель — ещё сильнее сконцентрировать внимание Фаджа, и всех его шестерок, на Школе, ведь даже после скандала Министр не успокоится, напротив, исходя из его психологического портрета он только сильнее вцепится в Хогвартс. И как следствие, само Министерство Магии останется почти без присмотра, что мне только на руку.
Ну и четвёртая, хоть и крайне малоосуществимая, — я хочу поколебать благой образ Дамби. Да, да, знаю, если ему простили гигантскую змею, оборотня, Пожирателя Смерти, Одержимого и магия знает что ещё в каноне, маловероятно, что один проступок, пусть и столь резонансный, что-то сделает. Но чем чёрт не шутит. Если мне удастся вытащить эту грязь из стен Хогвартса на свет, то на Министерство обрушится всё возмущение общественности, и они, разумеется, попытаются отмазаться и перекинуть вину на кого нибудь ещё. И в данной ситуации Дамблдор просто идеальный кандидат. Так что попытка не пытка. Однако убийство Амбридж в мой план не входит, она ещё нужна мне. Поэтому самую малость снизив накал страстей в душе старого дуэлянта, я проговорил:
— Прекрасно понимаю ваше желание … максимально доходчиво объяснить Амбридж всю степень её неправоты, но это ни к чему хорошему не приведет.
Флитвик в ответ на мои слова только сильнее сжал в руках палочку. Да, если полугоблин нападет на Помощницу Министра, подымется такой вой, что и представить сложно. И мой учитель как никто понимал это.
Кое как взяв себя в руки Профессор спросил меня:
— Что ты предлагаешь?
— Доверить это дело тому, кого они при всём желании достать не смогут.
— Это … может сработать, но тогда уже ты попадёшь под удар.
— Они не посмеют что либо сделать.
— В открытую нет! Но из тени… Министерство не позволит тебе нормально жить в Магическом Мире! Они будут вставлять тебе палки в колёса, везде, за что бы ты не взялся.
— Это не имеет значения, Профессор.
— Ещё как имеет! Илиодор, ты ещё молод, и не до конца понимаешь как опасны и жестоки такие … люди.
— От чего же, вполне понимаю. Вот только, как я и сказал — это не имеет значения.
— Почему?
— Vive la Révolution.
Услышав и осознав, что именно я сейчас сказал, Флитвик прищурился и проговорил:
— В какую историю вы ввязались, Илиодор?
Чуть меньше часа мне потребовалось на то, чтобы ввести Профессора в курс дела. Разумеется, я не был с ним до конца откровенен, и рассказал лишь немногим больше, чем другим своим союзникам. Заодно подтвердив ряд своих слов наглядной демонстрацией. Под конец нашей, порядком затянувшейся, беседы Флитвик сказал:
— Не ожидал я такого, не ожидал… но, мое решение не изменилось, я всё так же готов поддержать вас, Илиодор.
— Рад это слышать, Профессор.
— Что вы планируете делать теперь?
— То, что и хотел — разворошить осиное гнездо.
К кабинету Амбридж я подошёл уже поздно вечером. Постучавшись в дверь, и получив приглашение войти, я прошёл внутрь. О чём в туже секунду пожалел. На все поверхности в этой комнате были наброшены ткани — кружевные или обычные. На столе, посреди кабинета, стояло несколько ваз с засушенными цветами, каждая на своей салфетке, а на одной из стен висела коллекция декоративных тарелок с яркими цветными котятами, которые различались, помимо прочего, повязанными на шею бантами. И всё это, включая обои, было в розовом цвете, различных оттенков.
— Добрый вечер, мистер Байгод.
Я так увлекся своими мыслями о том, как бы сжечь всё это «великолепие», что не сразу её заметил. В прочем, учитывая, что она так же была одета во всё розовое, то это не удивительно. В такой комнате её наряд был просто отличным камуфляжем.
— Добрый вечер, профессор Амбридж.
— Насколько я помню, я не вызывала вас. Но, раз уж вы пришли, будьте так любезны передать мисс Калвер, что её, и без того тяжкий проступок, только усугубился. Вследствие чего, я продляю её отработки ещё на две недели.
— Боюсь это невозможно. Более того, я пришёл именно с целью сказать вам, что ни Фелиция, ни кто бы то ни было ещё с моего факультета на ваши отработки ходить не будет.
— Простите. Я кажется не совсем поняла вас.
— Напротив, вы прекрасно меня поняли.
— Вы забываетесь! Какое вы имеете право говорить со мной в таком тоне, и уж тем более выносить мне какие-либо ультиматумы!