— Скажите профессор, вы много рассказывали мне о защитных чарах. Но я заметил, что они, в большинстве своём, направлены на сокрытие, а не на саму защиту, почему так?
— Ооо, вы затронули крайне интересную тему молодой человек. Видите ли, тут всё дело в образе жизни и мышления магов. Все маги, по своей натуре, очень скрытные. Они скрывают свои знания, богатства, секреты. Так повелось испокон веков.
— Но это не объясняет почему большая часть защитных заклинаний направлена на сокрытие объекта.
— Терпение, мистер Байгод. Я как раз подхожу к этому. Понимаете, нельзя создать идеальную защиту. Всё равно её можно будет преодолеть. Да и слишком трудно и затратно её поддерживать. А вот скрыть ваш дом или то, что вам дорого, куда проще и эффективней. Ведь как уничтожить или украсть то, чего ты не видишь и не знаешь где это находиться? Никак.
— То есть, волшебники выбрали такой путь развития этого направления магии из-за его простоты и … дешевизны?
— Да, так и есть. Даже Древние рода, и те предпочитают скрывать нахождение своих поместий, а не окружать их барьерами. Нет, разумеется существуют и стационарные защитные чары, которые накладывают на дома или целые участки земли, но в целом в магическом мире акцент сделан именно на скрытности.
— Ясно. И какое из защитных заклинаний наиболее эффективно?
— Хм, так сразу и не скажешь, но пожалуй на ум приходит заклинание Фиделиус.
— Фиделиус? Я не встречал упоминаний о подобных чарах.
— И неудивительно. Фиделиус относится к сложнейшим защитным чарам. Мало кто способен сотворить его.
— А как это заклятие работает?
— Фиделиус позволяет заключить тайну в сердце Хранителя, и никаким способом эту тайну вырвать нельзя. Хранитель может раскрыть местонахождение объекта только добровольно. В дом, защищенным заклинанием Доверия, может войти только тот, кого привёл Хранитель. Либо Хранитель должен назвать точный адрес или адрес должен быть написан рукой Хранителя. Если же изначальный Хранитель умирает, то Хранителями становятся все те, кто был посвящён в тайну данного Фиделиуса. Тайна не может быть раскрыта принудительно, с помощью заклинания, сыворотки правды или под пытками. Желание Хранителя раскрыть секрет должно быть добровольным. Так что это одно из самых надежных заклинаний сокрытия.
— Тогда почему его почти не используют?
— Всё дело в сложности и затратности этих чар. Только группа магов способна сотворить их, если им конечно хватит мастерства.
— А как эти чары работают?
— Они скрывают любую информацию о месте расположения того, к чему были применены.
— Понятно, но как именно скрывают?
— Эмм, если честно мистер Байгод, я не знаю. Эти чары очень древние. Они были созданы много веков назад. До нас дошли лишь сами чары, а вот способ их работы утерян.
— Скажите, а если наложить эти чары скажем на этот стол, затраты магии будут минимальны верно? Ведь стол меньше по массе, да и информации о нём вряд ли много.
— Вы предлагаете попробовать сотворить заклинание Фиделиуса?
— Да, профессор. Неужели вам не интересно разгадать как работают эти чары?!
— Эх, этот юношеский максимализм. Поверьте мне, мистер Байгод, многие волшебники, на протяжении нескольких веков, пытались понять, как устроены эти чары, но потерпели неудачу. Впрочем, почему бы не устроить небольшую демонстрацию. Но стол это всё же чересчур. Давайте лучше используем … этот чайник. И так, мистер Байгод, по моей команде направьте свою магию в моё заклинание. Мы уже отрабатывали это на прошлых занятиях, так что у вас должно получиться.
На эти слова декана я просто кивнул. Флитвик же тем временем достал свою палочку и стал выводить ей затейливые узоры в воздухе, творя каркас будущего заклинания.
— Прошу вас, мистер Байгод.
По команде профессора я стал подпитывать магический конструкт нейтральной маной. Примерно минуту ничего не происходило. Заклинание лишь вбирало в себя ману, как вдруг Флитвик произнес:
— Клянешься ли ты Илиодор Байгод, стать Хранителем Тайны, и укрыть её в своём сердце, от взора всех, кто захочет посягнуть на неё.
Мне ничего не оставалось делать, кроме как сказать:
— Клянусь.
В ту же секунду заклинание, что создал профессор, пришло в движение, и буквально влилось в чайник, а после осталось в нём. Я же всё это время неотрывно смотрел магическим зрением на то, что же оно делало. И должен признать, это было впечатляюще.