Пока я это говорил я мягко воздействовал на девочку эмпатией, подавляя нервозность и страх, придавая ей решимости. Через пару секунд Оливия успокоилась и уверенно мне кивнула. Тут к нам подошёл Флитвик.
— Илиадор, Оливия, вы готовы? Ваш выход через минуту.
— Да, мы готовы профессор.
— Отлично, с нетерпением жду вашего выступления.
Проговорив это полугоблин быстро ушёл на сцену.
— Ну что ж, давай начинать.
Оливия кивнула и наложила на себя заклятие Сонорус. Эти чары значительно увеличивают громкость голоса, мне это было не к чему, я могу влить магию в слова напрямую. Закончив с подготовкой мы вышли на сцену.
Весь свет в Большом Зале разом погас, от чего ученики мигом оживились, поняв, что началось очередное представление. Но вот, Большой Зал, сцена, трибуны и даже сам Хогвартс исчезли, а сами они оказались посреди бескрайнего неба. Несколько человек вскрикнули от неожиданности, но осознав, что на самом деле трибуны и сама школа никуда не делись вновь начали смотреть представление, а посмотреть было на что. Их взору предстала величественная Башня. Никто и никогда не видел столь монументального сооружения, казалось, что она простирается до самых небес и выше. Сама Башня была выложена из белого камня и странного металла, который, казалось, переливался всеми цветами радуги, но вот, они стали подниматься выше и вскоре оказались на вершине. Там, в величественном зале, стоял трон, что так же, как и башня выглядел … незыблемым. Но всё это меркло, когда они увидели того, кто восседал на этом троне. Не многие и далеко не сразу признали в нём одного из учеников, настолько непохожим был тот образ, что все они видели каждый день и тот, что лицезрели сейчас. И дело было даже не в доспехах или короне, нет, всё дело было в выражении лица и глаз, с которыми он смотрел на них. Он взирал так, как король мог взирать на чернь перед ним, но что самое поразительное — никто не мог долго смотреть ему в глаза, пылающие золотым светом, никто не мог поднять голову, что сама опускалась в поклоне и никто не мог отвести от него взгляд. Саму фигуру Илиадора покрывала едва видимая пленка из золотого пламени, в руках он держал меч, что, казалось, сошёл со страниц древних легенд. Он походил на Властелина, что взирал … куда? Тут все ученики стали озираться, стараясь найти то, что завладело его вниманием, но всё, что они увидели, смотря на мир с немыслимой высоты, была одна лишь серая, безжизненная пустыня. С немым вопросом они посмотрели на Илиадора, как вдруг заиграла музыка. Как будто из воздуха, под своды Зала вступила невысокая фигурка девушки, одетой в изящное бело-серебряное платье. Она казалась такой хрупкой на фоне Хозяина Зала, но вот, эта девушка повернулась к закованной в броню фигуре и начала петь. Её голос звучал мягко и мелодично:
— Ты из тех, кто всегда идёт к своей цели.
Все кто рядом с тобой, всего лишь ступени.
Ты поднялся по ним, не ведая жалость.
Что ж, взойди на престол, возьми что осталось.
Тут она показала рукой на пепельную пустыню, что окружала башню.
— Бог, ты видишь свой мир? Лишь пепел и пламя.
Вот всё что ты заслужил — властвуй по праву.
Ты делал шаги соразмерно желаньям.
Но не прошёл лишь одно испытание — состраданьем.
Тут взял слово … Бог? Его голос звучал спокойно и уверенно, казалось он доносился отовсюду, а звук от этих слов давил на всех, кто его слышал:
— Ещё не поздно настроить скрипку.
Взять верную ноту, исправить ошибку!
Не поздно зажечь солнце, новое небо и новые звёзды.
Но тут, в до этого величественном и грозном голосе проскользнули нотки страха и сомнения:
— Не поздно! Послушай! Я так не хочу быть один… в пустоте.
Ещё не поздно решить проблему, взять мажорный аккорд, красивую тему.
Не поздно жить без фальши, создать новый мир, лучше, чем раньше.
Не поздно! Послушай! Я так не хочу быть один… Властелин Ничего
И вот, слово вновь взяла девушка. Звучание её голоса по прежнему было спокойным и размеренным:
— Ты разыграл свой дебют фигурою белой.
Всё получил твой король, за размен королевой.
Вот он один на доске застыл обречённо.
Что ж, ты прекрасно провёл этот эндшпиль* за чёрных.
Тут в звучавшем ранее нежном голосе показались стальные нотки:
— Да, ты сумел отворить заветную дверцу.
Но мир что бог сотворил, рождён был из сердца.
Тот, кто сердца лишён — жизнь дарить не способен.
Жаль, но ведь ты не прошёл испытание любовью.
И снова Бог начал говорить. На этот раз его слова звучали яростно, он пытался показать своей собеседнице, что он прав. Он хотел убедить её в этом…или же себя?