Манчини быстро разобрался с барменом, увидел — друг волнуется, заказал еще и, дав волю красноречию, разошелся:
— Все будет хорошо. Ты помнишь хоть что-то, что бы мы задумали и не сделали? И я не припоминаю. У нас мозги так устроены, их надо науськать, пустить по следу, как породистую собаку, и… обязательно выведут на дичь. Главное — решиться. Что делать, придумаем. Не сомневайся. Я подводил тебя хоть раз?
Бакстер сжал руку друга, больше похожую на цыплячью лапку.
Манчини захмелел. Захотелось ответить откровенностью, отплатить за доверие.
— Хочешь честно? — начал он. — Салли мне никогда не нравилась. Хищница, лгунья. Думаешь я не видел, как ты мучаешься. Еще как! А что делать? Лезть с советами? Уволь. Глупость страшная — раздавать советы налево-направо, когда тебя не просят. Конечно, свинское отношение к мужу. Как ты терпел? Не представляю. По моему характеру, она бы не вылезала из больницы от побоев. — Билли поймал недоуменный взгляд Бакстера, пояснил: — Не сам бы лупил конечно же. Позаботился, чтобы ее колотили на улице случайные мерзавцы, хоть каждый день — только плати. Не дорого.
— Откуда ты знаешь? — заплетающимся языком спросил Бакстер.
— Та-а-к, — уклончивость часто служила Манчини добрую службу. — Рассказывали.
Манчини проводил Бакстера до дома, они долго сидели в машине с выключенными огнями и болтали. Раздался звук подъезжающего автомобиля, зашуршали шины, щелкнули дверцы; из машины выбрались Салли и какой-то тип.
Бакстер вспотел, волосы упали на лоб, Манчини затаил дыхание.
Салли поцеловала провожатого, прижалась к нему, мужчина пробасил какую-то непристойность. Салли довольно захихикала.
Взревел двигатель. Машина уехала. Салли никого не заметила, скрылась за дверью дома.
Бакстер сжал кулаки:
— Ну? — он явно не знал, что сказать, его душила злоба.
— Брось, — Манчини ткнул пальцем в жирный живот, — какая теперь разница? Все решено.
Бакстер поплелся домой. Билли хорошо говорить, сел в машину и укатил на все четыре стороны, а Бакстер сейчас столкнется с женой и сделает вид, что ничего не знает, что так и должно быть и нет ничего удивительного, что супруга с блестящими от возбуждения глазами приходит домой в первом часу.
Когда Бакстер вошел, горел только светильник в прихожей и со второго этажа, из спальни, струился свет ночника.
Бакстер разделся. Наверху что-то зашуршало. Шаги? Бакстер задрал голову. Салли смотрела на него, опершись о резные перила, в ночном халате до пола, с заспанными глазами, проворковала нечто вроде: ах, это ты, дорогой, и в полудреме, будто спала уже несколько часов подряд, двинулась в туалет.
Бакстер про себя разразился самыми солеными словечками из тех, что знал. Потом подумал, что скандал ему сейчас ни к чему. Сейчас чем тише, тем лучше. Смолчал. На обратном пути в спальню Салли как бы невзначай поинтересовалась, где будет спать Хаймен. Он ответил, что устал и ляжет у себя. Салли кивнула, пожелала мужу спокойной ночи, в ответ получила воздушный поцелуй.
Бакстер принял душ, улегся в широкую кровать. Манчини его поддержит, и это здорово иметь такого друга, как Билли, надежного, умного, хваткого, на которого во всем можно положиться… Конечно, он предложит кучу вариантов, как избавиться от жены. Билли человек способный, но восторженный, не всегда понимает, что в серьезных делах поспешность смертельна. А что может быть серьезнее, чем желание разделаться с человеком?
Бакстер перевернулся на живот. Разве он мог себе представить, что когда-нибудь, ворочаясь на смятых простынях, будет прикидывать, как расправиться с женой? Помнил же и он другие времена: горение, беготня на встречи с ней, ожидания ее телефонных звонков, надежда пополам со страхом, что вот-вот он дотронется до гладкой кожи или мягких волос. Сущее наказание. Чудо скрытности. Такая кроткая в глазах других, такая тихая, внимательная, тонко чувствующая, но он-то знает, какова она на самом деле, только теперь понял, что имел в виду умирающий отец Салли, когда в больнице признался: «Вместе с деньгами Салли подарит будущему мужу кое-что еще…» И умолк.
Так вот, денег Салли Бакстеру не видать как своих ушей, ее счета неприступны, как отвесные скалы, а что касается таинственного «кое-чего», так ее гульбой он сыт по горло. Хватит. Всему есть предел.
Бакстер понимал, что надо самому прикинуть, как поступить с Салли. Маленький пистолет? Лучше всего. Скажем, сорок пятого калибра, не больше. Не будет же он таскать чудовище вроде «магнума». И еще обязательно нужен глушитель. Где его взять? Надо позвонить в одно место, может, и заехать.