Он задержался у телетайпа, потянул ленту на себя, пробежал несколько строк.
Секретарша умоляюще смотрела на него: сверхсрочное, сэр, Бакстер смягчился, повернулся, устало заметил, что у них с Манчини чрезвычайно сложное дело — пока не решат, он ни за что не возьмется.
Через минуту приемную стремительно пересек Манчини с чемоданчиком в руке. Сама озабоченность. Плотно притворил за собой дверь, повернул ключ. Тут же извлек магнитофон, поставил регулятор громкости так, что звук едва слышался. Бакстер уловил ругань, он кричал: «Бычье дерьмо! Это не вариант. Прогорим вчистую». Потом вступал Манчини, его визгливый тенорок так и сыпал колкостями. Все знали, что Бакстер с Манчини иногда ругаются до умопомрачения.
Манчини щелкнул выключателем. Посмотрел на часы. Пора. Махнул рукой. Давай!
Бакстер тяжело подошел к запасной двери, плечом легко распахнул ее.
Дальше он как будто наблюдал за собой со стороны. Вот пересек двор, взял такси, аэропорт, поднялся по крутому трапу, пробрался на свое место. Взревели двигатели. Самолет круто пошел вверх. Бакстер выпил ледяной воды, пробежал газету, отправился переодеваться. Вернулся. Выпил еще пару стаканов, вздремнул. Самолет уже заходил на посадку.
На площадке перед аэропортом парило невыносимо. Поймал машину, отрывисто бросил: «Си-Кейп».
Пляж поразил его. Сотни людей, может, и тысячи. Попробуй найди! Где она, Салли? Начинается. Простая вещь, а Билли не подумал. Ищи теперь. Может, дрыхнет в номере после загула? Или уехала куда-нибудь?
Бакстер ощутил противную дрожь. Сейчас он будет час откапывать ее, и все полетит к чертям. Хаймен задержался на бетонированной площадке, утыканной металлическими палками для тентов.
Дышалось легко. Морская вода пахла горьковато и приятно. Бакстер начал процеживать отдыхающих от кромки пляжа. Взгляд медленно скользил по телам. Боже, да тут можно полжизни отыскивать! Не успел подумать, как увидел на одном из шезлонгов полотенце Салли, необычайно яркое, с таким рисунком, что не перепутаешь.
Она!
Бакстер расстегнул несколько пуговиц на рубашке, по груди стекал пот. Посмотрел на часы. Страхи длились всего три минуты, а он-то подумал…
Хаймен сделал шаг, замер. Хорошо: рядом с шезлонгом Салли никого. Никого ближе пяти-шести ярдов. Он решительно направился по мощенной битым гранитом дорожке.
Шумело море людей. Хлопали пакеты, скрежетали банки, позвякивали игрушки, цепочки, кричали горящие табло, самые невообразимые звуки перемешивались, прокалились яркими лучами, и мешанина шума и жара обрушивалась на человека.
Никто ничего не замечал.
Манчини оказался прав.
Бакстер подошел к шезлонгу Салли. Она сидела, вытянув стройные ноги; на лице — широкополая панама; волосы забраны в пучок, по шее сбегала ложбинка шелушащейся кожи.
Бакстер дотронулся до руки Салли. Она вздрогнула, не снимая панамы, лениво спросила:
— В чем дело?
Хаймен почему-то решил, что она спросит — кто это? — и хотел сразу просто ответить: я, Хаймен. Вышло иначе. Он замешкался.
Салли чуть выпрямилась, сдвинула панаму наверх и, косо оглядывая Хаймена, выдавила:
— Боже!
Он присел рядом:
— Вот. Решил приехать. Сюрприз. Ты же хотела…
Про себя он отметил, что все прошло гладко, никто не обратил на них внимания, и Салли, к счастью, не разоралась, а он боялся: Салли — необузданна и, если бы ей пришло в голову, могла устроить спектакль на весь пляж.
Салли едва выдавливала слова. Бакстер с благодарностью вспомнил Манчини. Молодец Билли! Все учел… «к одиннадцати Салли прогреется до одури». Так и есть, язык едва ворочается.
Он посмотрел на часы. Без двух одиннадцать. Прекрасно. Еще двенадцать минут.
Салли спросила: не хочет ли он пойти в номер, переодеться или вымыться с дороги? Хаймен помотал головой. Успеется. Она согласилась, провела пальцем по его взмокшей груди, вяло прошептала:
— Пойди, купнись. Вода — чудесная, потом поболтаем.
Бакстер быстро скинул штаны и рубаху. Через минуту он плыл, шумно фыркая и не оглядываясь назад.
Странно. То ли вода успокоила? То ли в голосе Салли, когда она предлагала ему искупаться, послышалось неподдельное тепло? Но Хаймен, перевернувшись на спину и глядя в синь неба, и представить не мог, что всего через несколько минут выскочит на берег, подойдет к шезлонгу, приляжет рядом, будто погреться после прохладной, воды, и… приступит к делу.
Главное, чтобы Салли не затеяла разговор, а лежала, укрывшись панамой так же, как когда он подходил. Он запустит руку в сумку, нащупает шприц, вытащит, оглядится и…
Ненависти к Салли не осталось. Ее смыла вода. Хаймен зажмурил глаза, покачивало, вода заливала лицо, щекотала ноздри.