Манчини наконец сообразил, чего хотел друг. Проверки!
Через минуту Бакстер изловил поросенка. Еще через пять — тот лежал без движения. Бакстер плюхнулся прямо на пол, обхватил голову руками:
— Кошмар. Если бы твари не сдохли, тогда понятно — Салли в полном порядке, но… — он со страхом посмотрел на зверьков, — раз так, значит, дело еще хуже. Понимаешь? Может, она звонила прямо оттуда? — Он ткнул толстым пальцем в потолок. — Знаешь, я всегда подозревал, что Салли не просто женщина, а дьявол.
Манчини проглотил еще кусок, опрокинул бокал, поднялся, тронул носком ботинка поросенка.
— Ерунда. Еще образуется. Не психуй. Что она все-таки сказала?
Бакстер снизу вверх посмотрел на Манчини, покачал головой: если бы с тобой разговаривали жены с того света, посмотрел бы я на тебя, бодрячок. Бакстер перевернулся на живот и зарыдал.
Манчини сгреб зверьков в пластиковый пакет, вынес на кухню. Вернулся. Бакстер хлестал шампанское прямо из горлышка.
— Она сказала, что завтра позвонит и кое-что скажет. Чтобы я был дома с утра. Около восьми. Понял? Может, пригласит меня к себе?
В глазах Бакстера появилось что-то безумное. Манчини решил остаться с другом до утра. Спали на ковре, не раздеваясь. Манчини хотел принять душ — передумал. Бакстер рухнул как подкошенный.
Среди ночи Манчини показалось, что Бакстер ходит. Билли приоткрыл глаза. Никого. Утром Манчини проснулся от дурного запаха из кухни, бросился туда, сразу же схватил пластиковый пакет; кроме жертв вчерашней проверки Бакстера там лежал еще и попугай. Комок слипшихся перьев. Любимая птица Салли. Манчини поморщился.
Над блюдом с мясом роились мухи. На черном смокинге, громоздившемся на полу у окна, замерла бабочка. Бакстер лежал на спине, изо рта вытекала коричневая жижа и струилась по щеке. Рядом с рукой Бакстера Манчини заметил большой осколок разбитого бокала, острый как бритва.
Билли подумал, что сейчас Бакстер неловко повернется, дернет рукой и… обрежется. Он нагнулся, сжал осколок. Хрусталь покрывала дымчатая пленка — красноватая муть. Неужели обрезался? До меня? Манчини оглядел руки Бакстера: нигде ни царапинки. Билли вспомнил, что стало с попугаем, брезгливо выбросил осколок.
Бакстер захрипел, нелепо повернулся, не просыпаясь, подсунул под ухо мятую лоскутную подушку.
Манчини хотел растормошить Бакстера, но понял, что не дотронется до него. Вышел на кухню, налил ледяной воды в кружку, вернулся, долгим взглядом посмотрел на друга и, медленно наклоняя кружку, нацелил струю на затылок, заросший густыми волосами.
Бакстер вздрогнул, открыл глаза. Вчерашнее безумие так и застыло в них. Воспаленные веки производили отталкивающее впечатление. Бакстер присел, потом, кряхтя, поднялся, дотронулся до головы — разрывалась от боли, — посмотрел на баранью кость с лохмотьями мяса и… все вспомнил. В ужасе посмотрел на часы.
До звонка Салли оставалось меньше получаса.
Бакстер побрел в ванну. Билли услышал, как зашумела вода, потом Хаймен что-то разбил и чертыхнулся. Он возился долго. Манчини смотрел на часы.
Ровно в восемь телефон ожил.
— Может, мне взять? — крикнул Билли. В ванне что-то загрохотало, появился Бакстер в трусах, по кривоватым ногам стекала вода, по левой голени расползлось родимое пятно, рябое — будто пальнули с ярда и порошинки навсегда въелись в молочно-белую кожу.
Бакстер схватил трубку, кивнул Манчини на параллельный аппарат. Билли одним прыжком оказался у плоской коробочки с кнопками и впился взглядом в Бакстера.
— Хай, — сказала Салли, — я попала в скверную историю.
Манчини перехватил взгляд Бакстера: видишь, я же говорил. С ума сойти! Скверная история! Что она имеет в виду? Что, оказаться на том свете — скверная история? Билли, ты всегда был самым умным и проницательным, растолкуй, в конце концов, как это получается, что покойнички запросто звонят по телефону и как ни в чем не бывало сообщают, что попали в скверную историю. Будто разбили машину или потеряли деньги.
— Хай, — Салли говорила ровно, — я тебе дам сейчас кое-кого, поговори.
Глаза Бакстера округлились: господа бога, что ли? Манчини прижал трубку к уху так сильно, что казалось, пластмасса никогда не отклеится от густых черных волос на висках.
— Мистер Бакстер, — просипел незнакомый голос, — ваша жена похищена. Если вы хотите видеть ее живой, то… — Дальше незнакомец назвал сумму и перечислил условия передачи денег. У Бакстера глаза полезли на лоб. Разговор оборвался.