И Сэм решился.
— Хорошо, пусть будет так. Куда я должен прийти за контрактом и когда?
— Деловой разговор! — повеселел Реми. — Завтра же все и оформим, а через пару дней отправитесь в дорогу: нам как раз не хватало одного водителя. Адрес, куда вам надо будет прийти, я сейчас дам. Ну что, обмоем соглашение?
Сэм в ответ только махнул рукой: плевать — пустыня так пустыня. Изыскательская партия тоже совсем неплохое занятие, к тому же денежное — по крайней мере, он будет занят делом два-три месяца, заработанные деньги помогут продержаться на плаву еще с полгода, а там станет видно. Если вдруг ему повезет, то, может быть, удастся пристроиться к изыскателям из «Нефтедобычи» на более долгий срок, хотя — не стоит сейчас ничего загадывать…
Выезжали душным вечером, когда после дневного зноя город, казалось, раскалился добела. Маленькая колонна тяжелых грузовиков осторожно пробралась по узким улочкам предместья и выкатила на широкое, современное шоссе, ведущее на юго-восток.
Сэм сидел за рулем первого грузовика — далеко не нового, без кондиционера в кабине, но мотор гудел ровно, а в крытом брезентом кузове плотно стояли большие бочки с горючим и водой. Рядом с Грантом устроился проводник — нанятый Реми местный парень по имени Махтджуб, с правильными чертами смуглого лица и неожиданными для черноволосого и смуглого араба голубыми глазами.
— Настоящий бербер, отличный знаток пустыни! — знакомя их, отрекомендовал проводника Реми. Сэм критически оглядел поджарую фигуру Махтджуба, казавшегося рядом с рослым Грантом подростком, и молча протянул ему руку, пожав узкую ладонь.
И вот они рядом в кабине. Грант поглядел в боковое зеркальце — сзади по шоссе растянулись еще шесть крытых грузовиков. Второй ведет Отто — малоразговорчивый седоватый блондин лет под шестьдесят, но еще крепкий, как мореный дуб. Следом идет грузовик Пьера — почти до глаз заросшего сивой шерстью верзилы, со шрамом на бандитской физиономии; водитель четвертого — Шардон-южанин. Почему его прозвали южанином, Сэм не знал, а спрашивать у своих новых товарищей ему пока не хотелось. Пятый грузовик доверили Бастьену — ничем не приметному, тихому человеку — такие обычно бывают подкаблучниками у своих крикливых, неопрятных жен, очень любят детей и молчаливо сносят любые насмешки. Шестым грузовиком правит молодой француз по имени Жак — франтоватый, смешливый, задиристый, с татуированными руками завсегдатая портовых притонов. Замыкал колонну фургон с технической группой специалистов компании — пять или шесть молчаливых людей, которых Сэм увидел только перед отъездом. Их машину вел средних лет итальянец, к которому все обращались просто: «Эй, Фиат!»
Месье Реми с ними не поехал — начальником экспедиции оказался высокий тощий господин, назвавшийся Домеником. Грант заметил, что остальные водители слушались его беспрекословно. Ну что же — господин Доменик так господин Доменик! Плевать! Задаток выплатили без обмана — вот они, денежки, лежат в нагрудном кармане рубахи — а там будет видно…
— Ты правда бербер? — протягивая Махтджубу сигарету, недоверчиво поинтересовался Сэм. — Отчего у тебя глаза голубые? Французы крови подмешали?
— Нет, — усмехнулся проводник. — Среди берберов голубые глаза далеко не редкость. Мы называем себя имазиген или имаджиген, что означает «свободный народ», а вообще у берберов много разных племен: шлех, рифы… Мы жили здесь еще до арабов.
— Вот как? — удивился Грант. — Разве вы сами не арабы?
— Не совсем. Арабы пришли сюда, в Северную Африку, в VII веке. Знаешь про Отелло и Дездемону? Так вот Отелло был бербером.
— Почему же его тогда во всех театрах изображают чернокожим?
— Распространенная ошибка, — тонко улыбнулся Махтджуб. — Греки называли берберов «маурос», черными, отсюда и пошло. Ты, похоже, тоже не чистый француз, судя по произношению.
— Из Штатов, — Сэм протянул тяжелую руку и дружески похлопал проводника по плечу. — Надеюсь, мы будем добрыми приятелями? Дома я учился в университете, но пришлось бросить, не стало денег. Вот так. А когда не хватает денег, человека часто мотает по свету.
— Я тоже студент, — сообщил о себе проводник. — Подрабатываю. Ты впервые идешь в пустыню?
— Да. — Сэм приоткрыл стекло и выбросил окурок. Снова поднял стекло: лучше духота в кабине, чем мелкая, моментально забивающаяся в рот и нос африканская пыль. — Пустыня — она и есть пустыня. Тишина и пустота, кругом песок, жара, миражи на горизонте, жажда, верблюды…