Вдали подпирали голубое небо конусы вулканов. Жужжали мухи. Тихо, жарко. Дощатый сарай, на который они неожиданно наткнулись, показался сначала чем-то нереальным, так не вязался он с окружающей картиной. Когда начали цепочкой окружать строение, из него вдруг выскочил худенький темнокожий мальчишка. Боб быстро полоснул из автомата. Парень страшно и топко закричал, ничком ткнувшись в изумрудную траву, густо пятная ее алой кровью.
— Убей, убей! — дико орал сержант…
Грант застонал и открыл глаза. Кроваво-красный диск солнца наполовину скрылся за горизонтом, в воздухе все еще дрожало знойное марево, но тени от грузовиков и дерева-уродца, под которым стояла палатка, уже вытянулись больше человеческого роста. Шея во сне затекла, и Сэм с трудом повернул голову — Махтджуба рядом не видно. Грант хлопнул ладонью по карману — кинжал был на месте.
Проклятье! Опять тот же опротивевший кошмар! Даже в безлюдной пустыне нет от него спасения. Неужели прядется так мучиться всю жизнь, последними словами кляня себя, свою горькую судьбу, собственную чувствительность и совестливость? Поневоле поверишь в досужую болтовню священников о страшном грехе и его искуплении, но где оно, искупление, и в чем его грех? Он выполнял приказ, как все, а потом понял, что больше не сможет выполнять такие приказы, и дезертировал.
Отто уже вылез из палатки, разжег примус. Появился Шардон с неизменной трубкой в зубах, следом за ним пришел меланхоличный Бастьен. Пьера нигде не было видно — наверное, строил в уединении планы мести. Этого верзилы со шрамом на лбу Сэм совершенно не боялся — он уже понял, что Пьер нахален, но драться как следует не умеет. Если вздумает снова напасть, то опять получит свое.
Махтджуб нашелся под грузовиком. Грант почти силком заставил его пойти вместе с ним к компании водителей. Никто не возразил ни слова. Подошел помятый Пьер, молча взял свою долю еды и отошел в сторону, глухо бормоча под нос ругательства. Шардон, выпив кофе, не спеша раскурил трубку и с плохо скрываемой тревогой спросил:
— Тут есть скорпионы? А то мы так беспечно расположились, словно у себя дома…
— Нет. Только змеи, — ответил проводник. — Но если их не трогать, все будет в порядке.
— Хорошенькое дельце, — сплюнул Фиат. — Змеи… Ядовитые?
— Есть и ядовитые. Некоторые зарываются на день в песок, поэтому лучше не ходить босиком.
Сэм непроизвольно взглянул на свои босые доги и побежал обуваться…
Темнота опустилась на пустыню как-то сразу. Сэм включил фары, и два луча света заплясали по дороге. Сидевший рядом Махтджуб отрывисто командовал:
— Прямо… Теперь правее… Налево… Прямо…
Выплыла из-за барханов большая, неправдоподобно яркая луна, стало светлее, резче обозначились тени от холмов, казавшихся чернильно-черными, словно провалы, ведущие в неведомую глубину земных недр. Вершины пологих холмов выглядели посеребренными светом луны, словно залитые загадочным, призрачно мерцающим туманом, в котором непременно должны водиться многочисленные злые духи.
— Как ты умудряешься находить дорогу в пустыне? — спросил у проводника Грант. — Здесь все так однообразно: холмы, песок, небо…
— Это только кажется, — улыбнулся Махтджуб, — Кажется тем, кто совсем не знает мира пустыни. Сейчас спала дневная жара, и на охоту вышли волки, вылезли из песка змеи и ящерицы, скачут к водопою антилопы. Просто мы не видим всего этого, потому что их пугают свет фар и рокот моторов.
— А люди?
— Туареги обычно не живут в такой глуши. Правда, в этих краях есть несколько родов и племен, но я точно не знаю, где они сейчас кочуют. У них своя жизнь — козы, верблюды, палатки из темной шерсти, женщины, дети…
— Дети? — недоверчиво хмыкнул Сэм. — Среди безбрежного песка и палящего зноя?
— У нас говорят, что молодость и вода — великая милость аллаха. Туареги знают, где находятся колодцы, а человек должен иметь детей. Кочевые племена свято хранят вековую мудрость пустыни, которую уже начали забывать в наших городах.
— Слушай, насчет ОАС ты серьезно сказал или так, просто твои предположения? — решил переменить тему Грант. При упоминании о детях у него перед глазами снова встали видения кошмарного сна: дощатый сарайчик, темнокожий подросток и алые пятна крови на изумрудно-зеленой траве…